Книга Хулиган. Его принцесса, страница 302 – Эла Герс

— Если бы ты позволил мне поговорить напрямую с Орловым и высказать ему всё, что я о нем думаю, я бы не стала вымещать злость на Соколовой, — с вызовом напомнила я.

Данил усмехнулся, по всей видимости, находя это забавным.

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

— Потому что он снова стал мрачным и угрюмым и теперь ты должен опекать его хрупкую эмоциональную составляющую? — язвительно предположила я.

— Потому что я не хочу, чтобы он причинил тебе боль, — сказал он верный ответ.

— Как будто он может, — зло парировала я, дернув губой. — И мне всё равно, если он причинит мне боль. Меня больше волнует то, что он продолжает причинять боль тебе! Мне не нравится, что он воспринимает тебя как должное, хотя знает, как ему повезло с тобой. И меня бесит, что он продолжает отталкивать тебя и заставлять чувствовать себя никчемным другом!

Данил замолчал и его лицо исказилось от боли. Я заметила, как тяжело дышала, и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться на выдохе.

Мне следовало держать себя в руках. Данилу и так было нелегко, а я сделала только хуже, неконтролируемо сорвавшись на нем.

— Прости, — пробормотала я, обхватывая руками его шею и поглаживая большими пальцами челюсть. — Ты прав. Я веду себя как стерва по отношению к тебе и Ксюше. Я не могу обещать, что прекращу это, но постараюсь сбавить обороты, хорошо?

Его губы дрогнули и он наклонился, чтобы поцеловать меня в губы.

— Ты — не ты, если не ведешь себя как стерва.

Я укоризненно посмотрела на него.

— Мне не нравится, когда меня называют стервой.

— Ты же только что сама сказала… Хотя неважно.

Прижавшись ко мне всем телом, он положил руку мне на шею, другой обнял мою талию и снова поцеловал меня. На этот раз дольше и намного, намного слаще.

— Я люблю тебя, малышка, — прошептал он мне в губы.

— Мне не нравится, когда меня называют “малышкой”.

— Ты всегда так говоришь, но я то знаю, что тебе это нравится, — одарил меня хулиганской улыбкой.

— Ты опять всё выдумал, малыш.

Он запрокинул голову и рассмеялся, а я смотрела на него, чувствуя, как сжималось мое сердце. Странно, что ему это показалось смешным, потому что я никогда не считала, что у меня было чувство юмора.

Отсмеявшись, Громов вернул себе серьезность, неожиданно спросив:

— Что ты хочешь получить на свой завтрашний день рождения?

Я замолчала, на мгновение задумавшись над вопросом, а затем пробормотала свой ответ:

— Кольцо.

— Кольцо? — усмехнулся он. Затем, будто ему в голову пришла какая-то мысль, он спросил: — Разве я не подарил тебе его?

С усилием я выдавила из себя правду:

— Я выбросила его в тот вечер на балу…

Данил закрыл глаза и испустил долгий вздох. Это напоминание было для него не менее тяжелым, чем и для меня самой.

Когда он открыл их, то сказал:

— Я куплю тебе другое, — я тут же покачала головой и, положив руку поверх его, до сих пор лежащей на моей шее, погладила серебряное кольцо на его безымянном пальце.

— Я хочу вот это. Можно? — спросила я с лукавой улыбкой.

Напряжение покинуло его плечи, позволяя Данилу улыбнуться и выбросить из головы то проклятое для нас обоих время, послужившее нашему расставанию. Не первому, но, надеюсь, последнему…

— Я изменю размер всех своих колец и подарю их тебе.

— Значит, мне будет что выкидывать, когда я буду на тебя злиться?