Книга Хулиган. Его тихоня, страница 74 – Эла Герс

Я суетливо схватила шлем и всучила его Леше с такой силой, что он уж отшатнулся.

— Давай, давай, давай, — подгоняла я его, в это же время быстро надевая свой.

Но Орлов лишь скрестил руки на груди и уставился на меня, продолжая бездейственно стоять на месте и держать шлем в своих руках.

— Но я еще не получил свой утренний поцелуй, — нагло заявил он.

— Получишь его в универе, — злобно процедила я, пытаясь остановить себя от желания самой сесть за руль этого чертова мотоцикла. — Пожалуйста, давай просто уедем!

Он сдержал ухмылку, садясь на мотоцикл и ожидая, пока я сделаю то же самое. Когда мы стали выезжать из моего двора, я оглянулась. Мои родители все еще выглядывали из окна и смотрели нам вслед. Я раздосадованно застонала и уткнулась лицом в спину Леши.

Когда мы подъехали к университету и остановились на парковке, я рассеянно отметила, что мы приехали довольно рано. Эта сторона парковки всегда была свободна из-за Леши, но на другой стороне всегда не было ни единого места, а сейчас там было припарковано всего несколько машин.

Уля как-то сказала мне, что большинство студентов с машинами каждое утро спешат попасть в универ пораньше, чтобы припарковаться подальше от места Леши. Единственные машины, оказывающиеся припаркованными рядом, принадлежали студентам, которые опоздали занять безопасное место, отчего у них попросту не оставалось другого выбора.

Они по-настоящему боялись Лешу и это начало казаться мне чрезмерным.

Я соскользнула с мотоцикла и подождала, пока Леша заглушит его. Когда он снял шлем, я заметила, как его губы продолжали подрагивать, отчего во мне вспыхнуло раздражение.

Если бы у меня была возможность отвесить ему крепкую затрещину, я бы это обязательно сделала.

К сожалению, у меня ее не было. Поэтому я вздохнула и стала ждать, когда он начнет открыто смеяться надо мной.

Раздался звук уведомления, пришедшего на мой телефона, и я поспешно полезла в сумку. Моя рука начала дрожать, когда я увидела, что пришло сообщение от мамы:

“Вечером нас ждет серьезный разговор, Ксения”.

Я стала раздраженно стучать телефоном по лбу. Мама называла меня полным именем, только когда злилась, очень сильно злилась.

И что мне теперь делать? Как я буду объясняться?

Как я собиралась пережить испанскую инквизицию моей матери?

Чужая рука выхватила у меня телефон, а затем я почувствовала, как меня обняли за талию. Я подняла глаза. Леша принялся читать мамино сообщение, прижимая меня к себе.

Прочитав, он усмехнулся. Его взгляд переместился на меня и его веселье вмиг улетучилось. А когда он перевел взгляд на мой сильно нахмуренный лоб, сказал:

— Ксюши, больше так не делай, — попросил он, прежде чем нежно поцеловал меня в лоб, тем самым разглаживая его.

Я тут же кивнула и зарылась лицом в его грудь. Напряжение в моем теле медленно стало исчезать, когда Леша крепче обнял меня и поцеловал в висок. Когда я подняла голову, его губы накрыли мои. Я тут же потребовала большего, и он покорно углубил поцелуй, пока у нас обоих не перехватило дыхание.

— Твои родители кажутся хорошими, — прошептал он мне в губы.

Я в ужасе отстранилась от него.

— Нет, это не так, — выдохнула я. — Мама строгая и жестокая, когда злится. А папа невыносим, когда слишком сильно опекает меня.

Уголок его губ растянулся в ухмылке и он снова кротко поцеловал меня.