Книга Хулиган. Его тихоня, страница 117 – Эла Герс

Бля, если бы Ксюша всегда так целовалась после того, как я ей что-либо дарил, то я был готов завалить ее подарками.

Я уже давно заметил, что она не носила никаких аксессуаров. Ее шея всегда была голой, абсолютно всегда. И тогда я понял, что хотел бы подарить Ксюше что-то такое, что напоминало бы ей обо мне, когда меня не будет рядом.

А еще этот кулон напоминал бы ей о том, что она принадлежала мне.

Я понял, что это был идеальный подарок, стоило только увидеть его. Голубой бриллиант напомнил мне о ее ясных голубых глазах. Кулон был пиздец, каким дорогим, но, увидев, как она обрадовалась, когда его увидела, и то, как оно идеально сидело на ее шее, оправдало каждый потраченный рубль. Даже если кулон обошелся мне в двести кусков.

Это того стоило.

На паре, пока препод разбирался с Громовым, который по его словам “в край обнаглел”, я залез в интернет и отыскал сайт ювелирного магазина. Когда Даню все же запустили в аудиторию, тот пытался заглянуть в мой телефон и навязчиво предлагал свою помощь в выборе подарка. Но я отказался, потому что уже тогда приметил нужный мне кулон. Оплатив и заказав доставку прямо до универа, из-за которой и задержался после пар, я отправился к Ксюше, порываясь сделать ей подарок на Новый год.

Я крепче сжал банку в своей руке.

Потому что вспомнил, как причинил Ксюше боль своим уходом и обвиняющим тоном.

Я причинил ей боль.

Снова.

— Лех.

Я взглянул на Даню, который стал внимательно изучать меня. Вытерев рот тыльной стороной ладони, я спросил:

— Что?

— Все нормально? — Громов сделал шаг ближе и понизил голос: — Ты сам не свой сегодня. Что-то случилось?

Сам того не заметив, я напрягся.

С каких это пор он начал думать, что я собирался делиться с ним каждой мелочью своей жизни?

— Громов, отвали от меня.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все что угодно, Лех, — парировал Даня, внезапно став серьезным.

— Я говорю тебе, чтобы ты не лез не в свое дело.

— Ты знаешь, что ты не один, — друг сделал еще один шаг ближе, его глаза стали жесткими от подавляемого гнева. — Ты никогда не был один и никогда не будешь один. Когда же это дойдет до твоей гребаной башки?! — закончил он почти криком.

Я стиснул зубы, уставившись на него.

Мне не нужно было сейчас его присутствие или поддержка. Не сейчас…

Раньше Даня позволял мне побыть в одиночестве, давал мне немного свободного пространства, когда у меня было хреновое настроение.

Но, походу, что-то изменилось. Больше Громов не собирался терпеть мой упрямый характер.

— Мы еще будем играть в покер или вы оба собираетесь стоять и пялиться друг на друга всю гребаную ночь? — рявкнул Череп с порога.

Даня первым отмер и, покачав головой, пересек комнату. Череп отошел в сторону, чтобы пропустить его, а затем нахмуренно посмотрел на меня.

— Что с ним? — спросил он.

— Да хрен его знает, — пробормотал я, протискиваясь мимо него.

Внезапно меня захлестнула волна усталости. Я устал думать, устал чувствовать.

Мне нужно было чем-то занять свои мысли, поэтому я быстро отодвинул стул и снова взял в руки карты. На столе завибрировал мой телефон, но я не обратил на это внимания. Затем я посмотрел на Влада и едва заметно кивнул ему. Рябинин выпрямился, на его губах появилась волчья ухмылка.

— Ладно, парни, — начал он, вернув мне незаметный кивок. — Пришло время выиграть немного денег.