Книга Крик души, или Я другая, страница 16 – Ани Вебр

Подходит к концу четвёртый день пути. Солнце садилось всё раньше, и сумерки наступали стремительно, будто кто-то дёргал за невидимую нить, затягивая день в тугой узел. Остались всего сутки. С одной стороны, хотелось быстрее вернуться в цивилизацию — к тёплым стенам, к мягкому ложу, к тишине, которая не прерывается шорохом листвы и криком ночной птицы. С другой — очень боялась. По возвращении Камиль узнает, что я девушка. Не знаю, как он отреагирует. Обрадуется или огорчится. Сейчас нам так легко общаться, а что будет потом? Останется ли наше общение таким же лёгким и беззаботным, или между нами вырастет стена из неловкости, из тех самых «правил», которые никто не озвучивал, но все почему-то знали?

Мы остановились на ночлег. Здесь, на территории ирлингов, воздух будто становился чище, прозрачнее — в нём не витало той напряжённой, колючей угрозы, которая ощущалась на землях демонов. Можно было не беспокоиться о нападении: на границах выставлены патрули, и их присутствие чувствовалось незримо, как тень стража у двери. Пока Кам занимался ужином — ловко разводил огонь, чистил рыбу, бросал в котелок травы, — я сбежала помыться.

Вода в ручье была ледяной, но именно эта резкая, отрезвляющая прохлада казалась сейчас необходимой — будто она могла смыть не только дорожную пыль, но и тяжесть последних дней. Быстро ополоснувшись, надела штаны и рубашку. Теперь, когда стратегически важные места прикрыты, можно заняться волосами, а уж потом затягивать себя в эту ненавистную ткань. Кажется, что с каждым днём она мешает мне дышать всё больше — или мне это только кажется? Ткань грубовата, жёсткая, будто специально создана, чтобы напоминать: ты здесь чужая. Встряхиваю руками волосы — они рассыпаются тяжёлыми волнами, тяжёлые от влаги, и на мгновение я чувствую себя почти свободной. И тут слышу голос Камиля за спиной.

— Ужин готов, хватит уже… — вздрагиваю и оборачиваюсь. Он замирает на полушаге, будто налетел на невидимую стену. — Ты… это… ты… — он теряет дар связно мыслить. Смотрит, и его глаза всё больше расширяются, словно мир вдруг стал шире, чем он мог себе представить. — Ты… — делает очередную попытку высказаться, слова спотыкаются друг о друга и падают, не долетев до смысла. Прерываю метание его мыслей.

— Да. Я девушка. Ксения, — представляюсь своим настоящим именем, и в этом простом произнесении собственного имени звучит что-то окончательное, как щелчок замка.

Кам молчит. Тишина становится густой, почти осязаемой — в ней слышно, как потрескивают угли в костре, как где-то далеко кричит ночная птица, как ветер шевелит траву. Я с радостью запихиваю ткань в сумку — раз уж теперь в ней нет необходимости. Волосы тоже оставляю распущенными — пусть лежат, как хотят, пусть путаются, пусть живут своей жизнью. Беру так и не пришедшего в себя Камиля за руку — ладонь у него тёплая, чуть шершавая от дороги и работы, и в этом ощущении столько привычного, столько родного, что на сердце становится чуть легче. Веду к костру. Он повинуется, так и не сказав ни слова. Протягиваю ему рыбу — берёт машинально, пальцы сжимаются вокруг куска, но взгляд по-прежнему прикован ко мне. Сажусь и приступаю к еде. Кам так и стоит с рыбой в руках.

— Отомри уже и садись есть, — пытаюсь привести его в чувства, и голос звучит нарочно бодрее, чем я себя чувствую.