Книга Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма, страница 11 – Виктор Громов

И почувствовала, как недавний разговор с Дмитрием Арсеньевым мгновенно изменился в памяти. Его спокойное появление. Точная последовательность вопросов. То, как он заметил каждую её оговорку. Отказ сообщать, что именно собирается проверять. Его фраза о том, что сегодня не стоит слишком уверенно что-либо предполагать. До этой минуты Арсеньев был опасным человеком по вполне понятной причине: он расследовал дело, в котором все дороги пока вели к Варваре. Теперь возникла другая причина. Марина ещё раз прочла надпись.

Она не имела права считать её доказательством. Не знала, когда она появилась, в каком состоянии находилась настоящая Варвара, кого именно опасалась и что произошло между ней и жандармом до сегодняшнего утра. Предупреждение могло оказаться ошибкой, недоразумением или даже намеренной попыткой направить будущего читателя этих слов по ложному следу. Но одно Марина понимала совершенно точно. Настоящая Варвара Александровна Соколова не случайно спрятала предупреждение там, где его мог увидеть только человек, тщательно обыскавший собственный рабочий стол. И написала она всего три слова:

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

Марина медленно вернула ящик на место, стараясь не оставить ни одного нового следа, и впервые с момента их знакомства подумала не о том, как убедить Дмитрия Сергеевича в своей невиновности, а о том, что прежде ей придётся выяснить, почему женщина, чью жизнь она теперь занимала, боялась именно того человека, который должен был докопаться до правды.

Марина не стала рассказывать Арсеньеву о надписи. Решение пришло без внутреннего спора и оказалось, пожалуй, первым по-настоящему простым решением за это невозможное утро. Три слова, выцарапанные на внутренней стенке ящика, ничего не доказывали. Она не знала, когда Варвара оставила их, что именно произошло между ней и Дмитрием Сергеевичем и означало ли предупреждение то, что первым приходило в голову. Но существовало одно обстоятельство, которое Марина не собиралась игнорировать: настоящая хозяйка этого тела спрятала фразу так, чтобы случайный человек её не увидел.

Если Варвара хотела предупредить саму себя, значит, боялась забыть. Если оставляла сообщение кому-то другому — предполагала, что с ней может что-то произойти. Оба варианта Марине не нравились. Она вернула ящик на место, проверила, не изменилось ли его положение, и лишь затем отодвинулась от стола. За дверью кипела станционная жизнь. Кто-то громко требовал носильщика, где-то звякнул металл, затем послышался протяжный свист. Мир продолжал жить так, словно ничего невозможного не случилось. Для остальных людей было обычное сентябрьское утро 1899 года. Поезда приходили и уходили, бумаги требовали подписей, начальство сердилось на подчинённых.

Только Марина Воронцова внезапно перестала существовать для всех, кроме самой себя. Эта мысль оказалась хуже, чем первая паника. Она поднялась и подошла к окну. За мутноватым стеклом тянулась платформа. Мужчины в фуражках переносили ящики, две женщины в длинных платьях стояли возле багажа, придерживая юбки от ветра, мальчишка с кипой газет пробирался между пассажирами. Чуть дальше темнел локомотив, выпуская клубы пара. Никаких автомобилей на стоянке. Никаких проводов современных линий. Никаких знакомых вывесок. Марина машинально поискала глазами хоть одну деталь, которая позволила бы сказать себе: декорация. Не нашла.