Книга Когда ты не в своём теле, страница 11 – Елена Казанцева

Но тут был и плюс. Время, что она лежала в клинике, давало ей возможность продумать свои дальнейшие действия.

Она не знала, как выглядит её та жизнь, жизнь за стенами клиники. Там были какие-то друзья, подруги, просто знакомые. Но она ничего о той жизни не знала. Что будет, если она столкнётся со знакомыми и не узнает их? Как ей выйти из столь щекотливой ситуации? Надо было построить стратегию.

Макс приезжал с утра, в это же время был обход, следующий раз он заезжал только в шесть часов вечера. У неё было время побыть в одиночестве и подумать. Вот только на ум ничего путного не приходило.

Мозг пытался найти выход, и мысли с чудовищной скоростью метались, судорожно ища выход, но найти его ей пока не удавалось.

Можно было поискать в интернете подобные случаи. Но врач категорически запретил ей пользоваться планшетом или ноутбуком, а Макс скрупулёзно выполнял все предписания врача.

Итак, Лиза ждала выписки из стационара, надеясь разрешить ситуацию.

Вечером, когда все уходили, а медсестра ставила ей последний укол, свет в палате гас, Лиза могла спокойно лежать на койке и думать. Как человек, который преподавал много лет в институте, написал несколько научных трудов, зарегистрировав на себя кучу патентов, Лиза верила, что её мозг, который привык искать выход даже из самых трудных ситуаций, найдёт причину, почему она попала в чужое тело. Всё в этом мире имеет объяснение.

— Надо вспомнить, когда это случилось. Так-с. Помню, как упала. Что было до этого? Чёрт! Перед глазами стоял Толик с перекошенным от гнева лицом. Неужели опять бил? Момент удара она не помнила. Дальше была темнота. Очнулась она и…Она в другом теле.

— Эврика! Мы могли поменяться телами с той, кто попал в такую же ситуацию. А что, если она сейчас в моём теле? А вдруг лежит в коме? И моё сознание просто попало в другое тело из-за комы? А если она умерла?

Ей стало страшно. Самое ужасное – быть обездвиженной, немой и абсолютно беспомощной и мёртвой. Лизе даже стало тяжело дышать. Она встала, налила себе воды, подошла к окну и отдёрнула штору.

Там, по ту сторону стекла, текла обычная жизнь. Люди спешили домой после трудового дня, сновали машины, медленно и неповоротливо по рельсам скользили трамваи, водители жали на клаксоны, когда пешеходы в опасной близости перебегали дорогу. Вот молодая парочка: они останавливаются у витрины магазина и целуются, парень скользит рукой по её спине. Лиза зачарованно смотрела на эту сцену любви и страсти. У неё самой такого никогда не было. Да и не помнила она, чтобы Толя её целовал и обнимал, а она воспринимала это как вполне нормальные семейные отношения.

Набежала непрошеная слеза. Мысли невольно вернули её на двадцать два года назад, когда она была ещё студенткой, а Толик – её преподавателем. Он просто её совратил, сломал и подмял под себя. Лизе тогда было девятнадцать лет. Молодая, неопытная, глупая, подсказать некому. В двадцать выскочила за него замуж, а через девять месяцев родила.

Лизу вырастила тётка. Родители погибли, когда она только пошла в школу. Тётка забрала её к себе. Растила вместе со своими детьми: не разделяла свой – чужой, для тётки они все были родными. Вот только жили они в деревне, а там совсем другие обычаи, другая жизнь. Тётка держала корову, гусей, кур, иногда пару свиней, за домом был большой огород. С малых лет все работали, бездельников деревня не любила. Жили хорошо, сыто, но тётка так за день урабатывалась на основной работе да с хозяйством, что ей было не до детей. Лиза не помнила, чтобы тётка погладила по голове кого-то из ребят, поцеловала или обняла. Самое большое, что она делала для поощрения детей, – это могла сказать: «Молодец!» Всё!