Книга Выбор за тобой, страница 202 – Лина Мур

— Прости меня, но я считаю, что ты и есть Эйрин. Каждая из нас была на своём месте. Моя любовь нашлась в твоём мире, а твоя в моём. Но как же так, Эйрин?

— Не лги мне! – Вскрикиваю я, зло оборачиваясь к ней.

— Я лишь прошу тебя подумать. Ты делаешь неверный выбор. Помоги ему спастись, молю тебя, не делай шаг туда, где ты всё равно не сможешь жить.

— Всё фальшь и ложь, от которой я устала. Он разбил моё сердце так, как разбивается фарфор. На части. На кусочки. На мгновения. И посему я не желаю никому спасения, ваш мир не создан, чтобы жить. Вы не знаете, какую радость приносит доброта. Вы рождены, чтобы нести лишь горе, а я не в силах в этом жить. Он предал всю мою любовь, и она никогда не сможет вылечить его. И я тоже уже не желаю этого, потому что мне воевать не с кем. Я обрету покой. Прощай, и мне не жаль тебя ни капли. Ты теперь за гранью, через которую я переступлю с тем счастьем, что ложью покрыло всю мою судьбу, – делаю шаг в яркий свет, и боль пронзает сердце и всё тело с силой, от которой всё меркнет перед глазами, и я лечу туда, а с глаз скатывается слеза прощанья с любовью, что была ему не нужна.

Глава 38

Ощущаю под ладонями и щекой жёсткий ворс и, распахивая глаза, смотрю на знакомый ковёр в зелёных узорах и бежевых разводах. Яркие лучи солнца попадают сквозь тонкий тюль на моё лицо, и я облегчённо вздыхаю. Вот и всё. Я дома.

Поднимаясь на ноги, оглядываюсь в своей комнате и не узнаю её. Она всё поменяла, сделала более девчачьей, и меня тошнит от этого. Нет, меня на самом деле тошнит.

Вылетаю их своей спальни и несусь в конец коридора к комнате родителей, где у нас общая ванная комната.

— С Рождеством, дорогая, ты сегодня рано…

Зажимаю рот рукой, хлопаю дверью прямо перед маминым носом и едва успеваю упасть на колени и ухватиться за унитаз, как меня нещадно рвёт. Ещё бы мой организм не возмутился такому обращению с ним. Думаю, что моё плохое самочувствие – последствия перехода из одного мира в другой, да и сильнейшее напряжение, переживания и боль, которая до сих пор живёт во мне.

— Арин, с тобой всё хорошо?

— Да, всё хорошо. Я… желудок бунтует, – отзываюсь и ловлю себя на мысли, что у меня нет радости слышать голос женщины, которая растила меня и вроде бы любила. Я ничего к ней не испытываю, и даже нет ощущения того, что я вернулась домой. Наверное, к этому мне нужно привыкнуть. За последнее время меня сильно потрепала жизнь, и не только она.

— Мы ждём тебя к завтраку, – говорит она, и я встаю, вытирая рот туалетной бумагой.

Облокачиваясь о раковину, осматриваю скудную сантехнику, уже немного пожелтевшую, розовую шторку в ванной, которую я не помню, и такого же цвета новую зубную щётку, а у меня была красная. Моя сестра. В голове сразу же воскресают воспоминания о её настоящей спальне в замке тринадцатого поселения, и я кривлюсь. За восемнадцать лет я и понятия не имела о том, что моя жизнь всегда была ложью. Мне интересно, а мои приёмные родители в курсе этого? Я видела своё свидетельство о рождении слишком часто, чтобы не быть уверенной в их незнании. Им подбросили меня, убили их дочь или это как-то иначе произошло? Нет. Хватит. Меня это больше не волнует. Тот мир для меня пусть останется самым ужасным, чёртовым сном в моей жизни. Я вернулась, и теперь всё будет как раньше.