Книга Племянница из провинции, страница 80 – Дина Зарубина

— Нам будет ее не хватать, – донна Роза сделала вид, что утирает слезинку. Мы обе весело зафыркали.

В доме магистра убиралась немолодая горничная, она приветствовала меня небрежным кивком. Что же, магистр не любит разговорчивой прислуги, его право.

Я отнесла пакеты, мешочки и коробочки в приемную перед кабинетом профессора, на специальный стол, он его показал утром. Там было оборудовано и рабочее место для ассистента: высокая и широкая конторка, с запирающимся на ключ средним отделением, табурет, стеллаж со справочниками. Между окнами пристроился комод с очень маленькими ящичками. Внутри были исписанные карточки.

Посмотрела на часы. До обеда еще часа полтора. Интересно, а детальки тоже имеют разницу в температуре?

Оказалось, имеют! Пружинки были тепленькие, шестеренки как будто колючие, а кристаллы холодили руку.

Явившийся после занятий профессор прошествовал в гардеробную, где сменил преподавательскую мантию с гербом и шитым серебром воротником на домашнюю бархатную тужурку[1] и мягкие брюки из серой шерсти.

— Я жутко голоден! – С этими словами он направился в столовую, где горничная уже накрыла на две персоны. – Эухения!

— Профессор, зовите меня Дженни, так короче.

— Ты принесла почту?

— Да, конечно, профессор. Все на столе.

До конца обеда мы больше не обменялись ни одним словом. Сервиз на столе был из тонкого фулирского фарфора с синими цветами, зато сам обед был достаточно скромным: овощной суп, рис, тушеное мясо с черносливом. Но у баронессы Сандлер основу рациона составляли вареная морковь и кабачки, так что мне все понравилось.

— Я прочитаю письма, а ты жди в приемной, если понадобится ответить, я тебе продиктую, что написать.

— Хорошо, профессор.

Отчего бы не посидеть? Там на подоконнике лежали какие-то журналы, полистаю. На всякий случай я приготовила блокнот для записей и два остро очиненных карандаша. Протерла конторку и стеллаж от пыли, подлила чернил в чеканную бронзовую чернильницу, выровняла стопки бумаги. Дорогой, гладкой, с эмблемой академии и личным знаком магистра. Была бумага и попроще, просто белая, была сероватая и тонкая для записок, и даже светло-зеленая.

Профессор действительно скоро меня позвал и продиктовал четыре письма, причем одно приказал написать по-чапильски. Принести ему на проверку и подпись. Я быстро поняла, почему переписку целиком ведет ассистент. Почерк у профессора был хуже, чем огнеройка когтями нацарапает.

— Я доволен, – сказал магистр, внимательно прочитав письма. – Хороший почерк и ошибок нет. Перепишешь и завтра отправишь.

Я польщенно улыбнулась. Затем мы спустились в лабораторию, профессор стал показывать и рассказывать, где что стоит, как должно быть расположено. Я старалась не пропустить на слова из его пояснений. Четыре разные комнаты, отделанные экранирующим магию камнем, две кладовые, прачечная, моечная, сушилка и даже крохотная кухонька, чтоб сварить кофе в перерыве.

— Вот каталог инструментария, – вытащил магистр Ямбир довольно толстую книгу. – Выучишь в ближайшее время, чтоб быстро подать то, что я попрошу.

— Так много? – Пискнула я, принимая каталог.

— А как ты хотела? – хмыкнул он. – Там на стене висят и в лотках сушатся самые востребованные, вот их выучи в первую очередь.

Вся стена лаборатории была увешана ровными рядами разных щипцов и пинцетов, рукоятками с режущими колесиками, какими-то хваталками, держалками и ковырялками с острыми или закругленными концами. Все это хищно блестело синеватой сталью и наводило нехорошие ассоциации с отлично оборудованной пыточной.