Книга Племянница из провинции, страница 238 – Дина Зарубина

— Я Эухения Нейл Мар Саприт и это моя земля по коронному договору! – Я топнула ногой.

Земля вздрогнула, с крыши башни с карканьем сорвалась стая ворон, а лошадь взвилась на дыбы.

— Кто ты такой, мил человек, и что тут делаешь? Я гостей не приглашала!

Медведь облизнул губы и сделал шаг назад.

— Я купить хотел! Аукцион ведь! Сказали, земля ничейная!

— Опоздал. Земля моя и я ее не продаю! Самой нужна!

Мужик почему-то побледнел, подбежал к своему ландо, запрыгнул и треснул кучера по спине, чтоб тот разворачивался.

— Дженни, что это было? – зачарованно спросила Салли, глядя вслед стремительно удаляющемуся ландо. – Как ты его выперла?

— Ну-у-у… он сам захотел уехать.Вспомнил о важном деле. Невежливый такой, даже не попрощался.

— Дженни!

— Ладно, вороны и лошадь – это я. Животные очень чувствительны к эмоциональному фону, а у меня прям в груди запекло от злости. А направлять поток магистр Ямбир учил.

— У тебя глаза светились, – сказала Ирма.

— А землю кто встряхнул? Тут землетрясений не бывает. – допытывалась Тереза.

— А кто у нас маг земли? Вот с нее и спрашивайте!

Эрика глядела честными глазами и не признавалась.

А старичок вдруг бухнулся на колени и пополз к нам.

— Госпожа магичка! Не погубите!

— Это еще что за перфоманс?

Мы с Салли и Ирмой подскочили к крестьянину и подняли его.

— Мужик, не причитай, ты отвечай, кто ты и что делаешь.

Старичок втянул голову в плечи и трясся, как в лихорадке. Это оказался староста этой жалкой деревеньки Муравки. А медведь в ландо – сосед, недавно купивший владение Букау, дом и кусок рощицы. Понятное дело, что ему соседнее имение приглянулось. Тут озеро, лес хороший. Деревеньки он планировал начисто снести, устроить охотничьи угодья, а в башне сделать заимку. Охотничий клуб и бордель в одном здании. Вот старикашка и просил не сгонять их с насиженного места. Мужиков в деревне не осталось, одни бабы и детишки.

— В соседней деревне так же люди живут? – Хмуро спросила я.

В соседней деревне Ключищи, со слов старосты, только что птичьего молока не было, герань на окнах и кружевные занавески, там тракт на Брамбурре петлю дает, так что сельчане проезжающих кормят-поят, ночлег дают и иные услуги оказывают. Всякие! Пошить-поштопать-постирать, кому лошадь подковать, кому ласку оказать.

— Ладно, шелк мотать как раз самое женское дело. С Ключищами разберемся завтра, сегодня баб зови, будем за жизнь разговаривать.

Я диву далась: эти увальни из Опекунского совета Аноа-Коэс, когда вручили мое имение вору и проходимцу, его же порекомендовали барону Иш Гебель. Барон человек новый, живет в столице, землю приобрел только, чтоб титул подтвердить, раз барон, должно быть баронство. Дескать, соседние участки, а управляющему пара добавочных деревенек не в тягость будет управиться. Так вот, требовал он с каждого дома по три серебряных далера в месяц! Немыслимые деньги для захолустья. Потому справных домов в деревне не стало. Нет домов, нет податей.

— Вот же хитрованы! – Восхитилась Эрика. – Зато холм весь изрыли землянками!

Староста потупился. Только что ножкой не шаркнул. И пригласил за ним последовать.

В Муравках оказались не землянки. Там селяне отрыли настоящий подземный город! Я ахнула, когда скрепя сердце, за юрким старостой полезла в сырую нору. Такое впечатление, что тут гнездо виверн было. Ходы нарыты широкие, в разных направлениях. К реке несколько, в лес, к озеру. К соседней деревне вообще можно было пройти, не поднимаясь на поверхность. Две коровы и десяток коз меланхолично жевали траву в подземном гроте.