Книга Племянница из провинции, страница 233 – Дина Зарубина

— На бережку, на бережку сидит с удочкой рыбак,

А из омута на него глядит любимая.

Не идет. Не идет к нему судак.

Боль на сердце нестерпимая.

Продал сердце, злое сердце за пятак…

Звонкий чистый голос Камиллы поведал о коварном возлюбленном, уговорившим девушку бежать с ним, прихватив все деньги. После жаркой ночи он сказал, что жениться не станет, отнял деньги и ушел. Девушка утопилась. Песня закончилась тем, что русалки перевернули лодку коварного обольстителя и утащили его в воду.

— Эх, хорошо! Умилительно! – трубно высморкался толстый посетитель. – Давай еще!

Клиенты дружно застучали кружками, требуя продолжения.

— Давай «Любовь моя» на два голоса споем! – предложила Ирис.

Затейливый перебор заставил менестреля завистливо вздохнуть из угла, куда он забился. Ясный голос Камиллы и более низкий и глуховатый альт Ирис, сплетались и расходились под закопчеными сводами постоялого двора. В этом мире страдали разлученные влюбленные, и не было преступных магов, презревших присягу, не было пыток и смертей.

— Любовь, не покидай меня, не уходи[1]…

Подавальщицы сновали на цыпочках.

Когда песня кончилась, несколько минут царила тишина. Народ отходил. А на нашем столе оказалось шесть кувшинов вина и настоек.

— Да мы ж сопьемся! – заявила Эрика, нюхнув содержимое. – Рябиновка, клювенная, вишневка.

— Подношение от народа! Наливайте! – развеселилась Ирма.

— По чуть-чуть, чтоб людей не обижать! – Салли быстро плеснула по чуть-чуть. – Это ж от чистого сердца!

Наливка неожиданно оказалось хорошей, с густым, ярким привкусом вишни. Тоска слегка разжала когти. Мы приняли по чуть-чуть, потом еще по чуть- чуть.

Залихватские пиратские песни Камилла, оказывается, тоже знала. Подпевала и притопывала вся таверна. Сегодня в ней яблоку некуда было упасть.

Трезвая и поэтому злая Тереза разогнала нас по спальням далеко за полночь.

И подняла в семь утра! Лохматые, с отпечатками подушек на щеках, мы не хотели смотреть на эту грубую реальность. Глаза не открывались. А тело норовило снова завалиться.

— У нас маг пропал, если вы, пьянчужки и забулдыги, не помните! Все расскажу донне Фра Китман!

Эта угроза заставила фрейлин вздрогнуть и подскочить. Мы с Ирмой и Салли, хоть и были с донной незнакомы, поднялись, умылись и собрались из чувства женской солидарности. Ни на какие другие чувства сил не осталось.

Трактирщик денег за ночлег не взял, кланялся, благодарил за честь и просил заходить еще. В «Белой кошке» нам всегда рады будут!

— Камилла, ты ему, поди, недельную выручку сделала, – прошептала Ирис, толкая ее в бок.

— Чой-та недельную? Месячную! – огрызнулась Камилла. – Выгонят из дворца, пойду по дорогам счастье искать…

Вид благородной аристократки, бредущей в бальном платье по проселочной дороге с лютней, заставил меня расхохотаться. Рыжие и белые куры, свободно бродящие по площади, с недовольным квохтаньем шарахнулись от нашей шумной компании.

За полтора далера молодой возчик согласился нас поддбросить до Нейл-Ауса.

[1] Песня из к/ф «Медный ангел» на слова Пабло Неруды, музыка М.Таривердиева, русский текст В. Ларионова. Пусть будет и в этом мире.

— По-хорошему, тебе надо орден давать, – заявила Салли за поздним завтраком в доме. – Такой нарыв вскрыть!

Ирма поставила на стол две большие тарелки с пышными оладьями. Мы на них посмотрели с тоской. Голова болела, подташнивало и кушать не хотелось. Только Тереза с видимым удовольствием обмакнула горячий оладушек в сметану и откусила половину. Мы на нее посмотрели, как на врага.