Книга Попаданка. Не твоя истинная, страница 66 – Анжелика Янчевская

Дракон внутри тихо, довольно заурчал.

Спасибо, отец.

Через три дня створки Малого Совета с глухим щелчком отрезали нас от дворцовых коридоров. Воздух в зале чуть потрескивал от напряжения магических сфер под потолком. Пахло полированным черным камнем и дорогой кожей кресел.

Каэл поднялся со своего кресла. Шелест разворачиваемого пергамента заставил нескольких лордов недовольно поморщиться.

— Я прошу Совет рассмотреть послабления для беглых в северных пределах, — ровным голосом произнес он. — И дозволить людям базовое лекарское ремесло. Наши шахты теряют рабочие руки из-за…

Я резко отодвинул стул. Дерево с громким скрежетом проехалось по камню. Те, кто откровенно зевал, мгновенно выпрямили спины.

— Очередная бумага о человеческом комфорте, — я бросил перо на столешницу. — Люди — тягловая сила. Дозвольте скоту лечить себя, и завтра они потребуют право голоса. Наказание за побег остается прежним. Вопрос закрыт.

Каэл медленно свернул пергамент. Он тяжело опустился в кресло, понурив плечи. Его взгляд, брошенный на меня через весь стол, был полон глухой покорности. Тонкие пальцы бережно разгладили край бумаги. Уголок его рта едва заметно дрогнул, тут же спрятавшись за глубоким, обреченным вздохом.

А ночью мы встретились в его городском доме, и он, разливая янтарный напиток, все еще посмеивался.

— Жестче надо, Горнэр. В прошлый раз ты назвал мои прошения ересью, а сегодня всего лишь глупостью. Стареешь. Отец заметит.

— Отец занят. Ищет предателей у трона.

— И поручил это тебе.

Каэл рассмеялся беззвучно, одними плечами, и придвинул ко мне кубок.

— Богиня любит шутить.

Мы склонились над списком родов. Двадцать лет его прошения хоронились в Совете, но хоронились по-разному. Каэл помнил каждого, кто голосовал против со скукой в глазах, и каждого, кто отводил взгляд. Помнил, чьи советники подходили к нему после заседаний в темных галереях. Чьи жены передавали пожертвования северным приютам через третьи руки.

— С этими говори прямо, — его палец двигался по гербам. — Эти сначала испугаются, к ним пойду я. А вот этого не трогай вовсе. Продаст.

Его палец задержался на гербе западных пределов. Серебряная башня на черном поле.

— А вот сюда поезжай сам. И поезжай первым.

— Веллан? Старик двадцать лет не выезжает из своего поместья.

— Именно поэтому.

Каэл отпил вина и посмотрел на меня поверх кубка.

— Ты видел северную долину. Спроси себя, на чьи деньги держатся слепящие заклинания над ней. Половина доходов западных рудников уходит на север, и в бумагах этих денег не существует. Как и тех, кого они прячут.

Так началась моя вторая служба.

В поместье Веллана я приехал через неделю, с малой свитой и подорожной королевского ревизора.

Старый лорд принял меня в холодной зале с потемневшими гобеленами. Слуг он отослал сразу. Мы сели у огня, и он сам разлил вино по тяжелым кубкам. Руки у него были сухие, в старческих пятнах, но не дрожали.

— Ревизор, — сказал он, глядя в огонь. — Сын Кассиана Горнэра ездит по пределам ревизором. Дожили.

— Времена неспокойные, лорд Веллан.

— Времена всегда неспокойные. Спрашивай, что велено, и езжай с богиней.

Я спрашивал. О податях, о поставках руды, о настроениях в его гарнизонах. Старик отвечал скупо и точно, как отвечают на допросе. За окнами мело. Полено в камине прогорело и осело снопом искр.