Книга Сказочник, страница 63 – Хэля Хармон

Откуда взялись эти мысли о детях на пляже?.. Проехали.

Мокрая прибрежная трава охлестывала мои голени, и джинсы быстро напитылись дождевой водой до колен.

Я слушала скрип своих резиновых сапожек о каменистый грунт и пропустила момент, когда Сказочник положил тяжелую горячую руку мне на плечи и притянул к себе. Мы так и шли дальше, а я даже не чувствовала вторжения в свое личное пространство.

Как будто эта рука тоже была моя. Только почему-то росла не из моего тела.

— Я бы хотел,— тихо начал Сказочник,— чтобы ты мне рассказала.

Сердце ухнуло вниз. Грудь и живот покрылись из-морозью изнутри.

Я знала, о чем он спрашивает, но медлила.

— Расскажи, когда будешь готова. Про ту девочку. Про мост. Про три солнца. Намеки рассеяны во всех твоих книгах. Так что я хотел бы узнать, как все было.

— А ты мне дор расскажешь про ведьму, из могилы которой течет черная река? — попыталась усмехнуться я, все еще трясясь изнутри.

— Я ведь рассказывал.

— Ты обещал версию Масонова, которая якобы мне понравится.

Сказочник мягко рассмеялся, выпустил меня из объятий и пошел к воде. Мы уже достигли заводи-полумесяца, которая вызывала странные ассоциации с пляжем или детским лагерем. Или Олеськиной дачей. Я взглянула на солнце, которое ярко светило в зените, но тепла не давало. Я смотрела на него очень внимательно. Я затягивала его в себя. Я никогда не понимала: почему оно не хочет греть меня, как других? Я отвела взгляд от солнца, но не потому, что мне больно на него смотреть, а потому, что здесь было другое — которое согревало меня. Светило на меня лучами звезды моей галактики. Сказочник.

Он медленно прохаживался по отмели, терпеливо поджидая меня.

Я приблизилась и вложила пальцы в его раскрытую ладонь. Вот оно — настоящее тепло.

— Я обещал и расскажу. Но потом ты расскажешь.

Я кивнула. Пока сама не представляя, что именно расскажу.

— Смотри вниз,— мягко, но настойчиво велел Сказочник.

Я уставилась в ржавеющую полупрозрачную воду. Неподвижную. На мальков, целующихся блестящие прорезиненные носки моих сапожек.

— Ты сейчас сама — часть этой истории. Река, в которую мы с тобой вошли,— Соф. Это и есть ведьмина река из-под могильного камня. Соф берет свое начало в другом мире, где ночью восходит другая луна, а днем в небе светят три солнца. Соф входит в любую воду, по своему усмотрению. Соф может забрать, а может отдать. Когда внучка черноглазой ведьмы утопила в реке девочку, Соф разрешила забрать ее обратно. Но с условием…

Сказочник обошел меня сзади, скользнул рукой под куртку и положил горячую ладонь мне на живот. Другой рукой он все еще сжимал мои пальцы.

— Чувствуешь тепло?

Я кивнула и прикрыла глаза.

По телу, от одной его ладони на моем животе к другой, в которой покоились мои пальцы, прокатывался жаркий турбулентный поток. Мне даже померещился звук, который иногда бывает под высоковольткой. Как будто маленькая пчела залетела в ухо.

— Смотри вниз,— повторил Сказочник с чуть большим нажимом.

Мальков около моих сапожек больше не было. Я вообще не видела сапожек. И не видела дна. Где-то далеко внизу проступало девичье лицо. Бледное до синевы. Рыжие волосы по-русалочьи расходились по волнам. Веснушки на матовой коже утопленницы смотрелись дико.

Веснушки.

Они были здесь чужими. Я знала, что, если захочу избавиться от иллюзии, надо будет цепляться именно за веснушки.