Книга Сказочник, страница 112 – Хэля Хармон

Ей шел этот цвет. Перекликался с хризолитовы-ми глазами и кольцом на безымянном пальце правой руки. Оно походило на чешую сказочной ящерицы, проросшей на девичьем пальце. Эта россыпь рыжих и зеленых драгоценных камней теснило второе кольцо. Простое, тонкое, белого металла. На руке Сказочника Женя видела такое же, но более широкое.

Горло Жени сжал короткий спазм: это кольцо — все равно что Олеськин могильный камень. Это кольцо значило то же самое.

Женя скорбела, глядя на Машины тонкие пальцы.

— Манечка,— позвал Сказочник.

И Маша оторвала взгляд от крупных алых ягод, венчающих воздушные канапе.

— Мама! Женька! — Маша улыбнулась. Женя честно старалась, но так и не смогла уловить лжи в ее улыбке. Все было как тогда. Почти два года назад.

Маша должна была бы кинуться в их объятия. Но даже не пошевелилась. Только улыбалась.

Женя посмотрела вниз, на полы длинного платья. Понятно. Маша не могла сделать и шагу. За полупрозрачные воздушные складки зеленой ткани крепко держался кудрявый пухленький мальчик. Он покачивался на неуверенно стоящих ножках в мятно-зеленых вязаных носочках. Темно-каштановые кудри мальчика шевелил легкий ветерок.

Женя уже была готова поверить, что все выдумала про Машу. Про Сказочника. Но встретила взгляд этого годовалого ребенка. Правый глаз зеленый, а левый —ржаво-карий. Один Машин, другой Сказочника. Малыш смотрел на Женю. Зрачки его страшных глаз едва заметно дергались.

Женя похолодела. Похожий взгляд она видела в последний раз полгода назад. На суде. У серийного убийцы-психопата, которого поймал Олег.

Алиса Сергеевна оказалась рядом с дочерью со скоростью атакующей кобры и схватила мальчика неожиданно резким движением.

— Кто мой любимый? Кто мой пирожочек? Кто моя шпикачка? — Ребенок издал серию восторженных высоких звуков, когда бабушка несколько раз подбросила его и поймала.

Он смешно расставлял в полете пухлые конечности и напоминал морскую звезду, растопырившую лучи вверх. Женя не так уж часто общалась с детьми. Но звук, который исторг из себя Машин сын, показался ей похожим на детский. Похожим, но не совсем таким, какой должен издавать нормальный ребенок. Не тот спектр. Не та тональность.

А может, она все себе придумала?

Через несколько мгновений мальчик уже начал казаться вполне обычным. В руках Алисы Сергеевны он светло улыбался и смотрел на нее счастливыми глазами. Разве что чуть-чуть более серьезными, чем можно было ожидать от ребенка его возраста.

— Мам, а я? — рассмеялась Маша. Почти так, как надо. Почти по-человечески.

Алиса Сергеевна, не переставая тискать внука, бегло клюнула в щеку дочь. Сказочник встал у Маши за плечом и мягко улыбнулся. Он походил на сытого умиротворенного хищника.

Жене стало неуютно. Маша внимательно посмотрела на подругу. Солнце светило прямо в хризолитовые глаза хозяйки дома. Но та и не думала хмуриться. На ее лице не обозначилось ни единой мимической морщины.

Затем Маша широко улыбнулась Жене.

— Я рада, что ты наконец смогла приехать,— Маша взяла со стола одну из перламутровых креманок с деликатесами и протянула Жене,— я так по тебе скучала!

* * *

День медленно угасал.

Наступал молочно-теплый, тихий вечер.

Розы из тончайшей, почти прозрачной ветчины были, пожалуй, самым вкусным, что Жене доводилось есть в жизни. А вот от воздушного белоснежного канапе, увенчанного крупной, играющей на солнце красной ягодой, в горле почему-то стоял ком. Женька незаметно выплюнула ягоду в салфетку и раздавила. Когда она ощутила липкую кровь ягоды через пропи-тавшуюся алым ткань, накатила короткая тошнота и выступили слезы.