Книга Сказочник, страница 101 – Хэля Хармон

Горячие слезы текли по щекам Кости. Он уже был готов броситься назад! Но что бы он сделал? Достал из-подо льда? Невозможно. Соф ничего не отдает назад. Только ему отдавала — Владику. Сказочнику. Но не Косте.

Костик остановился и беспомощно оглянулся на реку, местами затянутую в лед. Ничто не выдавало того, что он недавно сбросил под воду молодую беременную женщину. Женщину, которая ему нравилась. Женщину, которая никогда не делала ему ничего плохого. Виновную только в том, что ее выбрал монстр. И в том, что она полюбила монстра.

Костя разрыдался. Шумно, громко. Как умеют только дети. И глубоко несчастные взрослые. Упал на колени, а затем ничком в снег.

«Прости, Машенька, прости...»

* * *

Сколько он уже так лежал? Две минуты? Два часа?

Он не знал.

Костя поднялся на ноги, наклонился, зачерпнул рукой снег и растер лицо двумя руками. Нечего здесь больше делать. Пора идти домой. Самое главное впереди.

Он должен уничтожить монстра. Монстра?.. Но кто здесь монстр?

Костя отчетливо помнил, как оборачивает гипс вокруг обездвиженной, но еще живой женщины. Как дико вращаются ее обезумевшие глаза. Она не молила его о пощаде. Она понимала, что он ее не слышит... Или просто уже больше не могла кричать. Восемь лет прошло. Были и другие воспоминания. Отрывочные и нелепые, как сны. Болезненные, горячечные.

Камень в руке. Женщина в красном, с рубиновым перстнем на среднем пальце. Незнакомый Косте мужчина в дорогом костюме... Звон бокалов и голоса. Откуда это все в его памяти? Костя пересек свой внутренний двор и застыл в недоумении. Стемнело. Но не настолько, чтобы не заметить. Свежие следы шин вели к открытому гаражу. Но как? Неужели он забыл? Вернулся за автомобилем на дорогу, переставил в свой гараж и забыл?

Бросил привычный взгляд на скульптуру-Медузу.

«Представляешь, любимая? Что-то я совсем сегодня не в форме...»

Медуза в сумерках понимающе кивает Костику гипсовой головой, увитой похожими на корни дерева змеями. Или это игра теней?

И все-таки, решает Костик, имеет смысл проверить автомобиль.

Он не проходит и пары метров. Машина рывком подается ему навстречу.

Удар, искры, жар. Рот наполняется кровью. Он падает на снег, и реальность стремительно расползается по швам. Один кусок не подходит к другому. Этого не может быть. Не может быть!

Он видит ее. Веру. Медузу. Змеи у нее на голове струятся гуталиного-черными волнами. Они шипят и качаются вверх-вниз.

Она делает шаг с пьедестала. Ее лицо закрывает небо.

У Медузы нет глаз. Он, Костя, сам залил их гипсом. Долгих восемь лет назад. Когда дошло до глаз — она уже не дергалась.

«Ты давно мертва, и кровь твоя остыла. Это не можешь быть ты. Это не я виноват... Это твой муж. Это мой брат. Это не я!..» — в смятении думает Костя.

В морозную тишину врывается шипение. В сознании Костика что-то к чему-то приклипает в сонме шипящих змеиных голосов. Реальность пустилась в галоп, и Косте ее уже не догнать.

Почти почерневшее небо вспарывают первые острые звезды. Костя лежит на спине, раздавленный, и чувствует, как на него несется целая безжалостная вселенная.

Он закрывает глаза. А с губ его срывается одно единственное слово. Медуза.

Глава 30 КОНЕЦ ИГРЫ

Мария

Серебристый автомобиль влетел во двор, дрифуя. Разбрызгивая снег блестящим боком. Тот, кто был за рулем, вогнал машину в сугроб уже у самого подножья статуи.