Книга Магия уюта, страница 216 – Дина Зарубина

— Господин! – раздались легкие шаги. Молоденькая улыбчивая служанка несла поднос с плюшками и чайником. Полдник.

Тармель облизнулся.

И замер, оглушенный внезапно считанной картинкой. Он спит, лакей несет его, завернутого в плащ, передает кому-то за калиткой. Пять золотых, спрятанные в бюстье, греют душу служанки.

— Как кстати, я проголодался, – улыбнулся Тармель. – Посиди со мной.

— Что вы, дон, экономка у нас ужас, какая строгая! Нельзя мне!

— Никто не увидит! Смотри, какое пирожное!

Воздушное, легкое, как облачко, пирожное с вишенкой вызывает восхищенный вздох служанки.

— Я скажу, что сам приказал тебе все попробовать! – Прищурился Тармель, быстро проглядывая картинки в голове служанки. Вот! Миндальный бисквит, щедро посыпанный из флакона белым порошком, похожим на сахарную пудру.

Слава богам, измена не на кухне, служанка приправила бисквит, пока несла поднос. В чайнике… в чайнике щепоть явно посторонней травы.

Таремелю на миг стало грустно. Но чуть позже подняла голову злоба, зашевелилась внутри, как потревоженная змея. Да сколько можно уже?

Ирма повесила ему на руку бисерный браслетик, сказала, аварийный. Дернуть и испариться. Оказаться с безопасности где-то в другом месте. Но это же не по-мужски! Он и так со дня нападения на школу ничем себя не проявил. Как трус последний. Дункан его в школе спас, Нелли на тропе, а он никого не спас! Он в семье единственный мужчина и должен всех защищать. Чтобы защищать, надо знать кому и зачем понадобилось его усыплять и похищать. Изъянов в своей логике Тармель не нашел.

Раскрошил кусок бисквита по тарелке, а улучив момент, кинул его рыбкам. Чашку только прикладывал к губам, не сделав ни глотка.

— Солнышко стало так припекать… – Тармель зевнул, задел чашку локтем, сбив ее на пол беседки.

Удовлетворение в глазах служанки он уловил.

— А и прилягте, господин, – зажурчала она сладким сиропом. – Тут и накидочки мягкие и подушечки на скамьях… Я вас пледом легоньким прикрою от ветерка.

Тармель улегся, положив ладошки под голову и закрыл глаза.

Бульк! Остатки бисквита полетели в пруд. Чай тоже был предусмотрительно вылит. Служанка сотворила обережный знак и присела на лавку.

— Ну? – из-за куста вылез лакей. Тот самый. – Соника, ладно ли мы делаем? Тут у него мамка, сестра.

— Разве по-человечески не давать отцу с сыном увидеться?! Стражи нагнали, мышь не проскочит! – подбоченилась Соника.

Тармель еле удержал глаза закрытыми. Какой еще отец? Ирма точно сказала, давно умер!

— А усыплять тогда зачем? К папке парень бы, поди, сам побежал, – бурчал лакей.

— Вилем, ты не расуждай. В семье всякое бывает, иная дура и не дает повидаться, наговаривает всякое. Бери парнишку и неси к задней калитке. А я вечерком к тебе загляну, сладенького дам, – она игриво ущипнула лакея за щеку.

— Ну, если сладенького, – ухмыльнулся лакей. – Смотри, не обмани.

— Я девушка честная! Коли пообещала, исполню!

Соника шустро бежала к калитке, лакей нес завернутого в плащ Тармеля.

— Куда идем, чего несем? – Стражник вырос, как из-под земли.

Тармель даже расстроился. Сейчас он их развернет, и он ничего не узнает.

— Молодой господин заснул на самом солнцепеке, его надо в дом унести да уложить, как следует. Не дело в саду спать. Мою тетку так змея укусила!