Книга Магия уюта, страница 201 – Дина Зарубина

Мамуля обрадуется! Розовые панталончики с голубыми воланами и голубые с розовыми, к ним по коротенькой сорочке до середины бедра, и тоже с воланами другого цвета на груди. Длинная сорочка из кремового шелка, шортики-трусики и кремовый пеньюар. Это все маме. У нее совсем ничего нет, а мне мои вещи в Лундази собрали и прислали почтовым порталом, с очень сердечной открыткой.

А раз уж ткани немного осталась, сошью и себе смешные трусики из двух половинок, левая кремовая с коричневым кантом, а правая кофейная с кремовым. Не пропадать же лоскуткам!

Трусики сшились просто сказочно легко и быстро. Еще бы, когда я разобрала смазала и отрегулировала артефакт, он просто тянулся шить именно тонкое, нежное, скользкое и деликатное белье. С этим всегда проблемы. То стежки грубые, то игла пробивает огромные дыры, то по шву идет стяжка… А тут вышла такая игривая прелесть, что я не удержалсь и примерила. Голая, само собой.

За все утро тут никто не прошел, поэтому я даже не подумала запереться. Долго ли примерить трусики? Чудесная вещица. Ничуть не хуже того развратного платья, в которое меня обрядила донна Тереза. Но выкройкой я с ней делиться не буду!

Я покачала бедрами. Живота совсем не было, так и не скажешь, что нас уже двое.

— Ах, дон Фабиан, – подпустила в голос воркующих нотоки одарила зеркало завлекающей улыбкой. – Вам нравится, как я одета?

— Нравится, – раздался голос от двери.

Я подпрыгнула вверх, чуть ли не на полметра, взвизгнула и метнулась за манекен, где завернулась в первую попавшуюся тряпку.

Мягкие, но неотвратимые шаги проследовали до середины швейной.

— Ир-рма, – пророкотал баритон. – Или Ирена? Выходи, хуже будет.

— Не выйду! Я голая!

— Замечательно, не придется тебя раздевать. Розгами лучше по голому!

— З-за что?

— За шкирку!

Шаги раздались совсем рядом и слева, я взвизгнула и метнулась влево, чтоб упереться с размаха всеми своими прелестями в грудь дона Габриэля. Он крепко обхватил меня рукой и пальцем поднял мой подбородок.

— И откуда прекрасной донье изестно мое второе имя?

— Я… я вам не скажу! – очень неуверенно ответила я.

— Правда? – не поверил Габриэль.

— Пустите, мне надо одеться! Согласно уголовному Уложению Кэллавейна, статья пятнадцатая, раздел три, пытки к людям, обладающим магией, не применяются!

— Пытки, – заинтересованным тоном повторил Габриэль.

— Быть раздетой в обществе одетых людей – это моральные терзания, приравниваемые к пытке! – я слабо затрепыхалась.

— А вы о моих терзаниях подумали, так провокационно раздевшись? – возмутился Гариэль. Зрачки у него стали совсем черные, и дышал он как-то не так... – Знаете, к моральным терзаниям просто необходимо добавить физические!

И мои губы были безжалостно захвачены в плен. Габриэль целовал меня зло и голодно. А я… а я слабая девушка, и не могу сопротивляться превосходящим силам противника! Вот!

* * *

Если бы Фандир увидел, чем заняты его две старшие жены, он бы сильно засомневался в их преданности.

Потому что жены испытывали яд на скотном дворе.

Когда сожравший отравленное яблоко осел упал и забился, женщины удовлетворенно кивнули. Хороший яд получился, убойный. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Мало ли, какую хворь мог господин в странствиях подхватить?

У них не беззаконный Кэллавейн, чтоб мага звать для расследования. Плотный праздничный ужин, крепкое вино, и не проснется господин. Придет лекарь, и ничего особенного не увидит. Потрошить тела вера не дозволяет, за это на кол сажают.