Книга Ветеринар-попаданка. Приговор драконьего принца, страница 48 – Лилия Тимолаева

На следующий день совет признал первый обряд недействительным.

Эрвейн сообщил мне это лично.

Он пришел во двор сразу после заседания.

На этот раз рядом не было ни Эстрана, ни советников.

— Приняли? — спросила я.

— Да.

— Быстро.

— Четыре часа.

— Для вашего совета это почти мгновение.

— Один из них предложил разобрать весь механизм прямо сегодня.

— Эстран, наверное, счастлив.

— Эстран не присутствовал.

Я отложила веревку, которой отмечала безопасную границу для зрителей.

— Почему?

— Я не пригласил.

— Он хранитель обряда.

— Именно поэтому.

Я посмотрела на него.

— Совет знает всю правду?

— Знает, что существовала скрытая система направляющих сигналов и что первый обряд сорвался из-за повреждения центральной линии.

— А про предыдущие церемонии?

Эрвейн помолчал.

— Они спросили.

— И?

— Я ответил, что не могу подтвердить ни один прошлый свободный выбор, пока система существовала.

Это было больше, чем я ожидала.

— Что они сказали?

— Несколько вещей, которые не стоит повторять при Маэне.

— Она знает значительно больше подобных слов, чем вы думаете.

— Не сомневаюсь.

Он подошел к краю площадки.

— Послезавтра не будет.

Я нахмурилась.

— Что?

— Обряд перенесли на завтра утром.

— Почему?

— Потому что после признания первого результата недействительным совет не хочет оставлять вопрос о наследовании открытым еще один день.

Я посмотрела на небо.

До вечера оставалось несколько часов.

— Значит, у нас одна ночь.

— Да.

— Вы могли начать с этого.

— Хотел посмотреть, сколько секунд пройдет, прежде чем вы начнете отдавать распоряжения.

— И?

— Меньше, чем я рассчитывал.

Я повернулась к Маэне.

— Все семь сегодня должны побывать здесь хотя бы один раз.

— Уже были четверо.

— Остались низкий ящер, темно-синий крылатый и вторая медноперая.

— Я слышу вас, — сказала Маэна.

— Отлично.

— Это не означало согласие.

— Но вы сделаете.

— Начинаю жалеть, что учила прежнюю Тайрену уверенности.

Эрвейн резко посмотрел на нее.

Я тоже.

Маэна поняла, что сказала.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом она спокойно добавила:

— Потом разберемся.

Эрвейн перевел взгляд на меня.

Я ждала вопроса.

Он не задал.

Только сказал:

— Сегодня вечером нам нужно поговорить.

Я поняла, о чем.

— Хорошо.

— Не «возможно»?

— Не злоупотребляйте удачей.

— Поздно.

Он ушел к начальнику охраны.

Я смотрела ему вслед дольше, чем требовалось.

Маэна встала рядом.

— Сегодня расскажете?

— Похоже.

— Боитесь?

Я задумалась.

— Да.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Значит, вам не все равно, что он подумает.

Я посмотрела на нее.

— Вы вообще когда-нибудь говорите что-нибудь удобное?

— Нет. Для этого у вас есть придворные.

К вечеру большая площадка перестала напоминать место государственного обряда.

Именно этого я добивалась.

Убрали помост.

Унесли серебряные стойки.

Сняли тяжелые полотнища, которые хлопали на ветру и раздражали Лиру.

Для совета оставили широкую галерею за ограждением.

Зрителям запретили стоять вплотную.

Между входами животных и местом Эрвейна не было прямой дорожки.

Он мог находиться где угодно.

Семеро зверей тоже.

Низкий ящер первым показал, почему это важно.

Когда его выпустили, он прошел ровно три шага.

Потом улегся поперек входа.

— Он всегда так? — спросила я.

Маэна посмотрела на смотрителя.

Тот пожал плечами.