Книга Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса, страница 12 – Марина Орлова

— Я принимаю эту сделку, Аннабель, — кивнул он вновь, как в зале, буквально прижав к себе за талию, а после мир сместился, вызывая головокружение, под аккомпанемент яростного и отчаянного крика отца…

Когда открыла глаза, обнаружила себя в незнакомом месте и растерянно осмотрелась. Я не могла осознать, почему еще могу видеть и, вообще, жива.

— Добро пожаловать в твой новый дом… Пташка, — услышала я у своего уха зловещее.

Дернулась в сторону, испуганно посмотрев на Доминика, на лице которого, вместо ожидающегося торжества или злорадства увидела лишь досаду. Мы смотрели некоторое время друг на друга, пока я пыталась в тщетных попытках подобрать хоть какие-то слова. Слова, вопросы, угрозы, обвинения… хоть что-то из того, что непременно следовало бы сказать, но горло перехватило, а я не могла заставить себя даже открыть рот.

— Господин… — послышалось сбоку, и в залу вошла высокая, красивая беловолосая женщина в странной одежде, впрочем, которая четко давала понять, что, несмотря на ее обращение, она — однозначно не прислуга. Осанка, выражение прекрасного лица, тон — уважительный и, где-то, заискивающий, но довольно уверенный, который не оставлял сомнений, что обращение — скорее формальность. По мне мазнули безразличным быстрым взглядом, а после всецело сосредоточились на Доминике, который на вошедшую даже не обернулся. Ее это, кстати, нисколько не смутило, и она вновь привлекла к себе внимание: — Новая питомица, господин? Куда поместить экземпляр: к редким или в рассходники? — ровным и холодным тоном осведомилась женщина, словно забыв о моем существовании.

— Этот экземпляр особенный, — когда я уже готовилась разразиться возмущением, заговорил Доминик, чем так поразил, что вновь невольно подавилась словами и лишь потерянно моргнула, в шоке посмотрев на него.

— Значит — к редким, — невозмутимо кивнула женщина и посмотрела на меня уже с большим интересом, словно гадая, что во мне такого необычного и чем удостоилась подобной чести. — Опасна? — очередное уточнение, словно я и не стояла рядом. И, вообще, была мебелью. Но — эксклюзивной.

— Не опасна, напротив, — с искренним разочарованием вздохнул Доминик, смотря как будто сквозь меня. И то, что он видел — ему не нравилось, если судить по изменениям в выражении его лица, а затем резкому тону, будто он очнулся, вспомнив про главный вопрос: — Но к остальным ее не нужно. Отдельная комната в моем крыле, — скучающе прокомментировал Доминик, и вот тут на лице прекрасной незнакомки случилась метаморфоза, и она изумленно распахнула глаза.

— Что? Вы никогда прежде не держали «экземпляры» так близко! — то ли в испуге, то ли в возмущении заметила она. И непонятно было, к кому и какое чувство было направлено. На мгновение, мне почудилось, что она боялась… за меня.

— Это моя жена, Лирана, — пренебрежительно махнул Ник на меня подбородком, разглядывая оторванную пуговицу на своей куртке, пока я поперхнулась воздухом. — Размести ее и проследи, чтобы нигде не шлялась. К моему приходу она должна быть жива и относительно невредима, пока я не решу, что с ней делать дальше. Меня некоторое время не будет, — вздохнул он, выпрямился, обернулся на пораженную женщину и моргнул с удивлением: — О! Ты еще жива? — удивился он. После повернулся на едва прокашлявшуюся меня, вновь удивленно моргнул и выдал многозначительное: — А… ну да… Я вновь забыл… — постучал он себя по подбородку в недоумении. Женщина никак не отреагировала на его странности, по-прежнему пребывая под впечатлением от информации, что я — жена Дома. — Отдай распоряжения к боевой готовности. Никого без меня не впускать и не выпускать, даже если этот «кто-то» будет с моим лицом. Я вернусь самостоятельно.