Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 10 – Анастасия Миллюр

— Инцидент с Азалией, — проговорил я, делая шаг в ее направлении. — И директор решил, что это стоит моего времени.

— Е-ей грозит исключение… официальное разбирательство… — прошептала она, отводя глаза в пол, не в состоянии выдержать мой взгляд. — Сейр Гасс говорит, без вас решить невозможно…

Исключение. Я остановился в шаге от нее, глядя поверх ее головы в пустоту. Это было… неожиданно.

Внезапно у меня заныло в висках. С девчонкой и ее способностью превращать все в хаос слишком много хлопот. Нужно убедиться, что она не шпионка, и избавиться от нее.

— Передай в конюшню запрягать мой экипаж, — я скользнул по ней взглядом, ледяным и быстрым, как удар клинка. — И передай директору, что я буду там ровно через четверть часа. Чтобы все участники этого… цирка… были в сборе. И готовы дать объяснения.

Она кивнула, неспособная издать ни звука, и выскочила за дверь, словно за ней гнались призраки.

Малькут материализовался у моего плеча, его красный взгляд был вопрошающим, почти раздраженным.

«Зачем, хозяин? Это пустая трата времени. Просто прикажите, и я заставлю их всех забыть об этой девчонке. Навсегда».

Я вернул клинок в ножны и направился к себе. Внутри разгоралось холодное любопытство, которое обычно предшествовало чисткам и переделам планов.

— Нет. Не сейчас, — голос прозвучал тихо, но с той твердостью, что не терпела возражений даже от демона. — Я посмотрю, на что еще она способна.

Малькут издал тихое шипение, что было высшей степенью его недоумения, но подчинился. Тень отступила, растворяясь в углу.

Я вошел в кабинет без стука. Внутри он пах старыми книгами, дешевым лаком и страхом — густой, приторный запах, который я ненавидел всей душой.

Мельком я окинул взглядом присутствующих, и первым делом нашел глазами Азалию. Она сидела на кожаном диване, выпрямив спину с той же неестественной, отрепетированной прямотой, что и утром. Вид был все такой же жалкий. Испачканное платье, растрепанные волосы, царапина на щеке. Но ее поза, уголок подбородка — все кричало о вызове, который она, судя по всему, решила бросить всему миру разом.

Напротив нее раздувалась от возмущения какая-то женщина — мать другой девочки, которая рыдала, уткнувшись в ее юбку. Директор, жалкий человечек с потными ладонями и заискивающим взглядом, пытался сохранять видимость контроля.

Страх в комнате сгустился, стал осязаемым, почти вкусным. Мать замолчала на полуслове, девочка всхлипнула тише, директор подскочил, сглатывая воздух.

— Приветствую, сейр Абенаж. Для меня честь принимать вас в нашей скромной обители.

Кивнув, я прошел мимо них, чувствуя, как они сжимаются, стараясь занять меньше места, и опустился на диван рядом с Азалией.

— Я слушаю, — сказал я, и слова повисли в воздухе, холодные и тяжелые.

Женщина испуганно переглянулась со своей дочерью. Молчание длилось одну секунду, две… Тьма за моей спиной зашевелилась, готовая схватить обнаглевшую сейру за горло и потребовать ответы.

Но словно почувствовав опасность, она залепетала дрожащим голосом:

— Сейра Азалия применила на моей дочери темные силы…

Темные силы. От этой девочки? Это было смешно.

— …опозорила и унизила ее, а затем оклеветала, сказав, что Юлина издевается над ней в школе.

Я перевел взгляд на Азалию. Если ее жалкое поведение дома было тщательно спланированной игрой, то зачем терпеть издевательства в академии? Логика требовала обратного: жалкий бастард, которого унижают в поместье, должен был бы с лихвой отыгрываться на тех, кто слабее. Это классическая механика унижения. Но она… нет. Она молчала. Терпела. Позволяла тиранить себя и здесь.