Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 73 – Рина Мадьяр

— Что случилось? — спрашивает он, подбегая.

— Светильник упал, — отвечаю я, пытаясь подняться. Кия помогает мне, и я прижимаю руку к щеке, пытаясь остановить кровь.

Я лежу на холодном каменном полу, прижимая руку к щеке, и чувствую, как тёплая и липкая кровь сочится сквозь пальцы. Кия рядом всхлипывает и никак не может перестать дрожать, даже когда подоспевший магистр помогает нам подняться и ведёт в лазарет, поддерживая под локти. Ноги отказываются держать после пережитого ужаса.

В лазарете пахнет травами и чем-то смолистым. Пожилая целительница в сером переднике усаживает меня на кушетку, ловко убирает мои руки от лица и принимается промывать рану, приговаривая что-то успокаивающее. Я не разбираю слов. В голове всё ещё стоит тот скрежет, тот грохот, тот миг, когда тяжёлый светильник рухнул в то самое место, где мы только что стояли.

— Хорошо, что не в глаз, — бормочет целительница, орудуя тонкой иглой. Острая боль прошивает щеку, когда она накладывает швы, один за другим, аккуратно и быстро. Кия сидит рядом на табурете, вцепившись в мою руку, и не произносит ни слова.

Дверь распахивается так резко, что целительница вздрагивает и едва не роняет иглу. На пороге появляется Дэйнар в тёмно-синем камзоле, с плащом, развевающимся за спиной. В коридоре за ним маячат двое стражников, но они остаются снаружи. Он входит внутрь, заполняя собой всё пространство лазарета, и его взгляд мгновенно находит меня, останавливается на моём лице, на крови, на руках целительницы, которые всё ещё колдуют над моей щекой.

— Кто это сделал? — спрашивает он голосом, в котором звенит ледяная ярость. Целительница замирает. Кия вжимается в стул. Но я смотрю на него и вижу под этой яростью настоящий страх за меня, от чего у меня сжимается сердце.

Магистр, который привёл нас, только растерянно разводит руками, бормочет, что никого не видели, что светильник просто сорвался, что, возможно, крепления были старые. Дэйнар переводит взгляд на меня, ждёт моего слова.

— Может, правда сам сорвался, — осторожно произношу я, потому что в голове всё ещё не укладывается, что кто-то действительно хотел меня убить, и легче думать, что это просто случайность, просто несчастное стечение обстоятельств.

Дэйнар смотрит на меня так, что все эти мысли рассыпаются в прах.

— Не мог он сам сорваться, — говорит он твёрдо и жёстко, но в этой жёсткости столько беспокойства, что у меня перехватывает дыхание. — Я выясню, кто за этим стоит, Марианна. Обязательно выясню. А ты сейчас закончишь и пойдёшь собирать вещи. Я забираю тебя в свой дом в столице.

Я открываю рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что свадьба через месяц, что нельзя невесте жить с женихом до церемонии, что это неприлично. Он смотрит на меня с такой непоколебимой уверенностью, что слова застревают в горле.

— Ничего страшного, что невеста поживёт под крышей жениха, — добавляет он, будто читая мои мысли. — Зато ты будешь в безопасности. А это сейчас главное.

Целительница заканчивает со швами, промокает мою щеку каким-то раствором, от которого щиплет, и отходит. Я поднимаюсь, чувствуя, как кружится голова, и машинально подношу руку к лицу, касаясь пальцами повязки.

Шрам останется. На всю жизнь. Будет ли он любить меня с этим шрамом?