Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется, страница 48 – Ангелина Сантос

— Ты очень быстро здесь освоилась, — сказал Рейнар.

— Я стараюсь.

Он обернулся. Я встретила его взгляд и увидела в нем раздражение, а потом что-то еще, чего не смогла уверенно назвать.

— Мира знает, что ты уезжаешь?

— У нас не было встречи на сегодня. Если она напишет, мы договоримся.

Он помолчал, разгладил перчатки ладонью.

— Хорошо. Попрошу управляющего еще раз разобрать папку.

— Там есть отдельный лист с адресами. В конце.

Рейнар кивнул и пошел к двери. На пороге задержался, будто хотел сказать еще что-нибудь, но только попрощался.

Я дождалась, пока он выйдет со двора, и закрыла дверь.

В мастерской было тепло. На столе лежали мои покупки, рядом — сумка и свернутая накидка. Я постояла, пока за окном не затихли шаги. Разговор с Рейнаром утомил, и хотелось наконец умыться и переодеться.

Я распаковала ткани. Светлую положила на одну полку, темную — на другую, нитки убрала в ящик. Записала расходы. Потом поднялась к себе и вымыла лицо.

В волосах осталась шпилька, которую я поправляла у реки. Я вынула ее, положила на комод и вспомнила, как Гаррет убирал прядь с моей щеки.

Села на кровать, так и не взяв ночную рубашку.

Мне хотелось снова оказаться рядом с ним. Я вспоминала, как он наклонился ко мне, как ждал, когда я сама приблизилась, как тепло было под моей ладонью у него на шее. И еще его улыбку после поцелуя — такую, что я улыбнулась сейчас, одна в комнате.

Я сняла платье и заметила на плече светлую нитку от его рубашки. Убрала ее, провела ладонью по ткани. Послезавтра мне хотелось надеть это платье снова.

Мира написала на маленьком листке, который сложила втрое.

«Мама, прости, что так долго не отвечала. Можно я приду завтра после четырех? Я хочу поговорить с тобой. Мира».

Записку принесли на четвертый день после нашей поездки за город. Я только открыла мастерскую и собиралась разобрать нитки, купленные на складах. Несколько катушек осталось на столе, одна укатилась под тетрадь. Я держала письмо, не замечая, что прижала ее локтем.

После четырех. Дочь помнила, когда я заканчивала принимать заказчиц.

Я достала бумагу и ответила, что буду ждать. Ничего больше не придумывала: ни упрека за молчание, ни заверения, что у нас с ней все хорошо. Мы пока этого не знали.

На почту я сходила до первой посетительницы. Вернувшись, положила Мирину записку в ящик и некоторое время стояла у стола. Еще вчера мне хотелось, чтобы дочь наконец написала. Теперь я боялась предстоящего разговора.

Позавчера Гаррет пришел за мной ровно к шести. Мы ужинали в саду у моста, и я надела то самое платье, в котором ездила на склады. Ветер шевелил ветви над столами, приходилось придерживать салфетки, а Гаррет все время отодвигал мой стакан от края, когда я задевала его рукавом. Потом мы пошли домой пешком. У ворот он поцеловал меня, и я еще долго не хотела подниматься к себе.

Вчера я весь день вспоминала наш ужин, иногда улыбалась посреди работы. Мире я до сих пор ничего не рассказала о Гаррете. Пока не знала, с чего начать.

Под вечер Гаррет заглянул пожелать мне спокойной ночи. Я сказала, что завтра жду дочь. Он предложил увидеться после ее ухода, если я захочу.

Я взяла его за руку.

— Захочу.

На следующий день я закончила прием чуть раньше четырех. Последняя заказчица ушла с подогнанной юбкой; я убрала за ней булавки, проветрила мастерскую и поставила чайник наверху. Свадебное платье оставила в коробе. Сегодня мне не хотелось встречать Миру с работой в руках.