Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 66 – Мария Минц

Бастиан сделал последний шаг. Он попытался взять её за руку, но она отступила. На пальцах остался запах металла от серебряной нити, которую Вивиан весь вечер вплетала в детскую рубашку.

— До моего возвращения три недели, — сказал он. — Ты ведёшь себя так, будто я ухожу навсегда.

Она почти сломалась на слове «возвращение». Отвернулась к тёмному двору, чтобы он не заметил, как дрожал рот.

— Не обязательно возвращаться ко мне.

Бастиан сначала не понял. Потом смех внизу стал громче, кто-то хлопнул дверцей кареты, и он подошел так близко, что его тепло чувствовалось сквозь мокрую ткань.

— Что случилось?

Вивиан должна была ударить туда, где он не стал бы просить объяснений. Гордость Бастиана была надёжнее любой стены. Она повторила заученные слова о том, что устала ждать, что столица полна мужчин без вечных походов, что рядом с ослепительно верным генералом слишком тесно.

Потом добавила своё, самое жестокое. Весной Бастиан обещал переделать северное крыло поместья, чтобы она могла жить там вместе с ним, когда он оставит службу. Вивиан сказала, что никогда не собиралась ждать этой весны. Что слушала его планы только потому, что рядом с командующим ей открывали любые двери.

На этих словах он посмотрел так спокойно, что Вивиан едва не попросила прощения. Она помнила, как он впервые показал ей ключи от дома и смутился сильнее, чем перед целым советом. Сейчас ей пришлось превратить тот вечер в расчёт.

Он слушал молча. После первой фразы ещё попытался найти на её лице страх. После второй убрал руку. На третьей закрылся.

— Посмотри на меня и повтори.

Вивиан повернулась. Дождь помог спрятать слёзы.

— Я больше не хочу быть с тобой.

Бастиан кивнул, будто получил обычный доклад. Только пальцы медленно сжались на ремне.

— Поэтому отказалась от вина на приёме? Поэтому тебя тошнило от мяса? Уже готовилась встречать нового покровителя?

Он заметил всё. Просто сложил детали в другую картину. Вивиан прижала плащ к животу сильнее, и это движение показалось ему подтверждением лжи.

— Мне не нужен покровитель.

— Нужен, — отрезал он. — Ты никогда не любила меня, Вивиан. Тебе нравилось моё имя, защита, положение рядом с командующим. Теперь я уезжаю на войну и перестал быть удобным.

Вивиан услышала почти точное повторение того, что сама вложила ему в голову. План сработал. От этого не стало легче. Она помнила Бастиана без мундира, сонного и смешного, когда он однажды уснул над письмами; помнила, как он молча грел ей ноги после зимней дороги. Ни имени, ни защиты в тех ночах не было. Сказать об этом было нельзя.

Ей пришлось ухватиться за каменный бортик. Холод впился в ладонь, но Бастиан принял слабость за стыд.

Я слышала его слова одновременно там и в комнате военного дома. Настоящий Бастиан сидел напротив меня, и каждый обрывок я повторяла вслух. Он не останавливал. Только дыхание стало тяжелее.

В воспоминании Вивиан всё-таки сделала шаг к нему.

— Если я скажу, что ты ошибся…

Бастиан отступил. Его уже ждал отряд, а женщина, ради которой он был готов задержать выступление, только что превратила их любовь в удобную сделку.

— Тогда придётся признать, что ты солгала сейчас. Я не стану угадывать, в какой раз ты говоришь правду.

Вивиан хотела схватить его за плащ и рассказать обо всём. О ребёнке. О чужой угрозе. О ложном маршруте, который она передаст в канцелярию. О человеке, обещавшем вывести Бастиана из-под удара.