Книга В тупике сбывшихся желаний, страница 80 – Ян Сикоревич, Mareka, EauVive

— Я бы не отказалась. В животе бурчит от сегодняшних приключений. Недаром говорят, что в желудке свой независимый ум. Он радуется хорошей пище и страдает от несвежей.

— Правильно мыслишь. А сейчас организую спальное место. Утром покудахтаем. OK?

Что хорошего в американцах — это то, что не любят забивать себе голову чужими заботами, переадресуя их хозяину, если распускает перед ними нюни. Для этого и выражение есть «it’s your headache».

То есть, не передавай мне свою головную боль. Хозяйка продолжила:

— Но предупреждаю, я встаю рано. На Брайтон Бич сейчас работаю в овощном магазинчике. Хочешь к нам? — спросила подруга и протянула Энжи бутерброд с варёной колбаской из магазина российских товаров. — Тогда поговорю с хозяином. Он турок. Да и вся наша, как говорили раньше, Маленькая Одесса сейчас под «турецким игом». Магазины, рестораны, бизнес. А в повара и обслугу берут узбеков. Те знают, что русскому человеку нравится.

— Ладно, будет видно. Спок ночи, — женщина умирала от всего пережитого, надеялась, что целебный сон перемелет всё и утром она опять будет свеженькой как огурчик и энергичной, словно пчёлка, только что вылетевшая из улья.

Но стресс от полной приключений поездки не прошёл бесследно: хотелось смыть этот день.

— А душ у тебя есть?

— Есть, но только кипяток, будешь? А холодную воду на кухне возьмёшь разбавить.

Да, избалованная роскошью квартиры Пола, Анжела уже позабыла про коммуналки и неудобства. В этой квартире жили, а скорее существовали ещё пять женщин. Но ничего, Энжи не привыкать, главное безопасность и спокойствие, а в остальном она молодец, справится. Ночью к ней пришли в гости… клопы. Этой нечисти тут водилось видимо-невидимо. «Подругин сюрприз», — с незлобивой обидой подумала Анжела и принялась методично уничтожать присосавшихся насекомых.

А утром у нее на щиколотках уже красовались чешущиеся «символы гостеприимства». Такой «нежной ласки» она не выносила. Вот те и Америка! Клопы-американцы ничем от родных не отличались. И так же не требовали взаимности.

Девушку пригрели в овощном магазинчике. Приходилось наравне с нелегалами-мексиканцами перебирать овощи до открытия, хотя от холода сводило пальцы. Анжела обращалась к фруктам и овощам, как к живым, чтобы не сойти с ума от однообразной тоскливой работы.

«Ты пойдёшь налево, перезрел, уценим тебя, а ты — направо, в ящик первого сорта, а ты… — Она поколебалась секунду. — Ты отправишься в чёрный мусорный пакет. Прощайся со своими собратьями!»

В кармане пискнул мобильник. Виктор, сабвейный знакомый, по смс приглашал — кто бы мог ожидать от простого парня, работающего на стройке! — в Линкольн-Центр на лекцию о Вагнере.

Взяла на заметку, но у Анжелы было другое предложение, в воскресенье она пригласит Виктора побродить по Сохо, там, где все музеи Большого Яблока, пусть только откажется пойти! Скажет ему: «Скатертью дорога».

Да и кто он ей? Один раз встретились. Успели по пирожку съесть и чмокнуться в ухо. И вся «биография» отношений.

Мелкий дождь монотонно бил по затуманенным стеклам, и немудрено — конец октября. Дома уютно и светло, но Анжела собиралась на улицу. Пришлось надеть куртку потеплее и прихватить громоздкий зонт-трость. Анжела хлопнула дверью, повернув ключ в замочной скважине, быстро спустилась по ступенькам. Утро выдалось на редкость промозглым и мрачным. Вообще-то во всех боро Нью-Йорка: центре города на острове Манхэттен, Статен-Айленде, находящемуся на острове того же названия, Квинсе и Бруклине, расположенных на длинном острове Лонг-Айленд — довольно сыро из-за того, что рядом на расстоянии ладони океан. Но и материковый боро Бронкс далеко не ушел. Единственно его преимущество — он не подвержен наводнениям, горист. Анжела распахнула чёрный зонтик и зашагала по улице, перескакивая через лужи. В поисках работы (не сошёлся же свет клином на карьере сортировщицы портящихся овощей и фруктов?) она регулярно выбиралась в город, а дождь словно преследовал в этот день, как назойливый друг. Женщина обошла несколько приличных ресторанов и магазинов, где не отсутствовали святящиеся буквы и меню или ассортимент товаров призывали посетить не из-под стекла, а были любовно выведены замысловатым почерком на особой вывеске перед входом, напоминающей мольберт. Но на вопрос о наличии хоть какой-нибудь работы там отрицательно качали головой. Отчаявшись найти хоть что-то, женщина направилась в метро, которое в Нью-Йорке называется сабвей. Предстоял обратный полуторачасовой путь в русский Бруклин. С Виктором договорились встретиться на платформе маршрута «Q» Брайтон-Бич. Анжела прошлась по безыскусной, зарисованной густо графитти, станции. Она устало смотрела на купленные за доллар часы из Чайна-тауна, где циферблат с вальяжной неспешностью менял цифры. Ну да, самые железные нервы у часов, всегда идут одинаково, пульс не меняется.