Книга Пробуждение ярости, страница 46 – Мелина Боярова

Информация, которой поделился Славен, не выходила из головы. Даже ночью не смогла уснуть, прокручивая в мыслях события последних дней. Отстранение от занятий на месяц отбрасывало меня назад по успеваемости, ведь за это время другие ученики получали новые знания. Стояна никак не хотела признавать, что мой дар отличается от других. И он довольно сильный, — не без гордости вспомнила проверку, которую назначил Лют, — раз сумела создать плетение на уровне обережника. Выходило, что учительница целенаправленно дискредитировала и заваливала учеников, объявляя их бездарями, не способными владеть собой. Лютобор не раз запугивал последствиями, которые грозят нерадивым ученикам. Их отправляли в башни поддерживать купол. Так, может, Стояна этого и добивалась?

Если так, то необходимо подготовиться к новой атаке, которая непременно последует. Не зря же госпожа Цыба так упорно настраивает против меня окружающих.

Тихонько выскользнув из кровати, я наощупь нашла спортивную одежду и натянула ее на себя, подхватила обувку и на цыпочках покралась к выходу. Стены чарошколы ночью казались огромными. Давящими, полными скрытых угроз. Я бесшумно ступала по коридорам, избегая прямоугольников лунного света, падающего внутрь через окна, и скрипучих половиц. В тренировочном зале было темно и прохладно. Я обулась и замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Легкая дрожь пробежала по телу, настраиваясь на особый ритм. Лес учил тишине и сосредоточенности, а мне следовало достичь состояния гармонии с городищем и чарошколой. И это сделать очень непросто.

Я вспоминала, как дед учил усмирять гнев, говорить с ним, передавая внутреннее ощущение мягкого покоя. Тогда, в лесу, у меня почти получилось приручить злыдня, а ведь я ничего не знала о чарках или потоках. Да и гнев внутри спал, позволяя сосредоточиться на главном. Сейчас же мои действия походили на попытки научить летать птицу, которая никогда не видела неба. Я упускала что-то важное. Мне не удавалось прийти к внутренней гармонии, которой обладал дед.

Вновь и вновь я пыталась поймать ускользающее ощущение. Шептала в пустоту: мягче, спокойнее. Я должна услышать, а не задавить гнев.

В какой-то момент удалось отрешиться от реальности и погрузиться в такое состояние, когда до слуха донесся еле уловимый гул, поднимающийся из подвалов и отдающийся на поверхности легким дрожанием пола. Сила внутри мгновенно откликнулась и затрепетала, словно учуяла осязаемое эхо спящих гневов. Они чувствовали меня, а я — их, и от осознания этого бросало в жар.

Меня лихорадило. Ледяной озноб сменялся теплом и наоборот, проникая в каждую клеточку и внушая благоговение перед спящими в клетках существами. Я замерла, опасаясь, что нарушу хрупкий баланс и разбужу их, тогда в чарошколе наступит настоящий переполох. Мягко отступив, я вернулась к реальности, ощущая, как по телу бегут ровные потоки силы. Они подчинялись моей воле так легко, что я без усилий выписывала ими различные плетения из древних свитков, тренируя навыки по их созданию. Светящиеся нити кружили в темноте, свиваясь в узоры, до завершения которых оставались считанные мгновения, и тут же распускались, создавая новые. Дар был послушен моей воле и легко складывался в нужные формы, не испытывая давления или контроля. Он балансировал на грани между учением деда и магией чаровников, рождая нечто особенное, чего прежде не получалось ни у кого другого. По крайне мере, я о подобном симбиозе ничего не слышала.