Книга Печать ненависти, страница 63 – Мелина Боярова

Он замолчал, тяжело дыша. В его ауре я видела хаос: серые вихри сомнений, грязно-желтые пятна страха и тонкую, едва заметную нить тоски. Он хотел быть героем. Он искренне хотел. Но героизм в сказках и героизм в жизни — это разные вещи. В жизни за него нужно платить кровью и одиночеством.

— Идем с нами, — неожиданно предложил Лютобор. — Ты неплохой боец, Туманов. В Диких землях гневам плевать на твою фамилию. Там важно лишь то, на что ты годен. У тебя есть шанс перестать быть марионеткой.

Андреас посмотрел на него с ужасом. На мгновение мне показалось, что он согласится. Я видела, как в нем борется желание свободы с привычкой подчиняться. Но потом его плечи поникли. Тяжесть веков, традиций и воспитания оказалась сильнее.

— Я не могу, — прошептал он. Его голос сломался. — Не могу предать отца. Я должен остаться.

— Тогда дай нам уйти, — потребовала жестко. — Сделай хотя бы это. Если в тебе осталось хоть что-то от того парня, который закрыл меня собой в пещере.

В воздухе повисла тишина, звенящая, как натянутая струна. Андреас смотрел на меня, и я видела, как в его глазах умирает надежда. Он понимал, что мы сейчас по разные стороны баррикад, и эта пропасть непреодолима. Он медленно опустил руку с лампой. Тень скрыла его лицо, оставив лишь силуэт.

— Уходите, — глухо произнес он, отступая в сторону от двери. — Но знайте: на рассвете я подниму тревогу. Я обязан. Я капитан стражи, пусть и будущий. У вас есть время до восхода солнца. Потом... потом я буду охотиться за вами.

— Справедливо, — кивнул Лютобор. Он не стал благодарить. В мире воинов такие уступки не требуют слов.

Я задержала взгляд на Андреасе еще на секунду. Мне хотелось что-то сказать, попрощаться, может быть, даже пожалеть его. Но слова казались лишними. Он сделал свой выбор. Я — свой.

— Прощай, Андреас, — бросила я и шагнула в темный зев потайного хода, ведущего в канализацию. Я не оглядывалась.

Спуск вниз напоминал погружение в брюхо гниющего чудовища. Воздух здесь ощущался тяжелым, влажным, пропитанным зловонием нечистот и разложения. Каменные стены сочились слизью, а под ногами хлюпала отвратительная жижа. Свет магического кристалла, который я активировала, выхватывал из темноты ржавые решетки, кучи мусора и блестящие глаза крыс, разбегающихся при нашем приближении.

Лютобор шел первым, держа меч наготове. Я видела, как он морщится, переступая через завалы, как его рука иногда дрожит, но он упрямо двигался вперед, сверяясь с какими-то своими ориентирами.

Мы шли долго, петляя по лабиринту стоков, которые, казалось, тянулись под всем городом. Это была изнанка блистательного Казакограда — грязная, вонючая правда, скрытая под мрамором площадей.

— Тихо, — вдруг бросил Лютобор, останавливаясь и поднимая кулак. — Впереди движение.

Я прислушалась. Сквозь шум капающей воды пробивался странный звук — скрежет, чавканье и низкое, вибрирующее рычание. Дар тут же отозвался вспышкой тревоги. Впереди, в темноте коллектора, пульсировали сгустки искаженной энергии. Холодные, голодные, чуждые.

— Гневы, — прошептала я. — Низшие, скорее всего анчуги. Падальщики. Они пришли на запах отходов.

— Значит, прорываемся, — Лютобор перехватил меч удобнее. — У нас нет времени искать обход. Держись за моей спиной, Гаяна. Не лезь на рожон.