Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 88 – Мелина Боярова

На третий день дверь в общий зал постоялого двора распахнулась с таким грохотом, что дремлющий у порога пес взвизгнул и забился под лавку. Но пороге возникла фигура в плаще, облепленном грязью. Скинув капюшон, гость огляделся, и я с трудом узнала в измученном путнике господина Чередина. Его дорогой сюртук превратился в мокрую тряпку с грязными разводами, в сапогах хлюпала грязь, а самого управляющего била крупная дрожь.

— Анастасия Павловна, — завидев меня, он выдохнул с нескрываемым облегчением и бросился в ноги. — Беда…

— Рассказывай, что случилось, — поднялась с места, опираясь на трость.

— Ливень… — он вздрогнул. — Вода ушла в старые выработки. Пласты поплыли… Седьмой, девятый штреки обрушились. Там, где были старые крепи, все обвалилось. Людей не успели вывести…

В зале воцарилась гнетущая тишина. Дуняша вскрикнула, прижав руку к губам. Вениамин подскочил с места, опрокинув стул. Елизар скрипнул зубами и стукнул кулаком по столу.

— А мой брус? — спросила, поражаясь собственному спокойствию.

Наверное, потому что ожидала чего-то подобного, видела же, в каком состоянии штольни. Но как же погано сделалось на душе от понимания, что беды можно было избежать.

— Пятый горизонт выстоял, — Чередин поднял на меня глаза, полные суеверного ужаса. — Стойки запели, как вы и говорили. Рабочие успели выскочить. Тридцать человек, что были там, выжили благодаря вашему дереву. Остальные... — он махнул рукой и поник, как побитая собака

Внутри меня что-то оборвалось. Я бессильно опустилась на лавку. Гнев на обман Воронцова сменился горечью. Сколько же народу погибло из-за жадности аристократа, пожалевшего золота на нормальный лес? И ведь это далеко не первая трагедия на этих шахтах!

— Убытки огромные, — пробормотал управляющий, глядя в никуда. — Граф рвет и мечет. Если не укрепить основные стволы сейчас, все штольни завалит

— Убытки? — я вновь рванула с места, грохая по полу тростью. — Вы говорите об убытках, когда в ваших шахтах люди сейчас задыхаются в темноте? Да как вы смеете?

— Анастасия Павловна, умоляю... — Чередин съежился под моим гневным взглядом. — Граф приказал воротить вас. Векселя Шенберга аннулированы. Долг закрыт. Мы купим весь брус, что у вас есть. Со скидкой, о которой вы говорили... Только дайте нам дерево.

Ну вот, Настя! Твой момент триумфа, когда жадный купец осознал ошибку, — прошептал мне внутренний голос. Только отчего-то на вкус эта победа горчила так, что делалось тошно.

— Сначала вы посмеялись надо мной, порадовались, что облапошили и выставили дурой, а теперь заговорили о скидке? — наклонилась к управляющему. — Скидка предназначалась другу и деловому партнеру. А граф Воронцов — лжец и обманщик! Он первым нарушил договор, хотя я не дала ни единого повода сомневаться во мне. Скидок для вас не будет никогда! Зарубите себе на носу!

— Но как же люди?.. — попытался возразить Чередин.

— Люди? — чуть не задохнулась от возмущения. — Я слышала, как Васюков отзывался о людях! И прекрасно знаю, с чьей подачи он ставил гнилье на крепи! Не надо теперь давить на жалость и обвинять меня в собственных грехах! Я не зверь, чтобы наживаться на чужой беде. Сухую доску вы получите по рыночной цене, но слоеный брус пойдет по двойному тарифу. Это плата за срочность и ваш обман!