Книга Академия Даркленд, страница 109 – Анна Одувалова

Внизу, в зале, уже весело потрескивает огонь в камине. Оранжевые языки пламени пляшут, отбрасывая на стены и потолок прыгающие тени. Тепло начинает наполнять комнату, вступая в схватку с сыростью. Я вижу спину Джаспера, склонившегося над огнем, и чувствую, как внутри будто что-то разжимается.

Мы согреемся.

Я смотрю на пламя в камине, протягиваю к огню озябшие руки. Тепло ласкает кожу, заставляя дрожь понемногу отступать. Возвращается Джаспер. Он тоже переоделся в один из найденных халатов – темно-синий, слишком большой для него, рукава закатаны.

Парень смыл с себя соль. Темные волосы еще влажные, отдельные капельки воды скатываются по лбу и вискам. В руках он несет целую охапку толстых одеял и пару подушек в желтоватых от времени наволочках.

— Закутайся, – командует Джаспер, и я с глухим стоном облегчения принимаюсь устраиваться прямо на полу перед камином.

Джаспер сгружает одеяла и подушки рядом, образуя нечто вроде гнезда. Я заворачиваюсь в одно одеяло, потом натягиваю на ноги второе, подкладываю под спину подушку. Сразу становится ощутимо теплее, тепло проникает сквозь ткань халата.

Парень тем временем снова исчезает в темноте холла, бросив лишь неразборчивое:

— Я сейчас.

Я глубже зарываюсь в одеяла, подтягиваю колени к груди и сворачиваюсь калачиком. Пламя успокаивающе потрескивает, его свет мерцает на стенах. Усталость наваливается тяжелой волной, веки слипаются. Я начинаю проваливаться в теплую, темную пучину сна, границы реальности расплываются.

Но Джаспер возвращается довольно быстро. Шаги его гулко отдаются в тишине. Я с трудом приоткрываю глаза. Под мышкой у него зажаты две пыльные бутылки с темно-бордовой жидкостью. В одной руке он несет два хрустальных бокала, в другой – большую фарфоровую тарелку, на которую навалена куча всякого: орехи в скорлупе, сморщенные сушеные фрукты (кажется, яблоки и груши) и что-то темное, похожее на ломтики вяленого мяса.

— Ты где это взял? – Мой голос – хриплый от сна. Я протираю глаза, боясь, что мне это снится.

— Обнаружил, что тут есть погреб. – Джаспер ставит бутылки и тарелку на пол рядом с нашим «гнездом». – И, к нашей огромной удаче, он не пустой. Видимо, запасы на зиму или что-то в этом роде.

— А ты уверен, что это… можно есть? И пить? – спрашиваю я, скептически разглядывая сморщенные фрукты и пыльные бутылки. – Это же сколько лет тут пролежало!

Джаспер пожимает плечами. Он присаживается на корточки и вытирает пыль с горлышка одной бутылки краем халата.

— Тут все сушеное или вяленое. Такое не так быстро портится. – Звучит неуверенно, будто он пытается убедить скорее себя. – А пить… пить даже нужно. Нам важно не слечь с воспалением легких после этого приключения.

Джаспер пытается открутить пробку на винте, но она не поддается.

— И если сушеное вдруг окажется не очень, вино должно помочь. – Он усмехается без юмора. – А кроме него, честно, и пить нечего. Воду из-под крана я бы точно не рискнул. Видела, какого цвета она сначала пошла?

С этими словами он бесцеремонно устраивается рядом, уютно упираясь спиной в сложенные подушки. Забирает одно из моих одеял и натягивает его на себя. Я слегка фыркаю, но отодвигаюсь, уступая Джасперу немного места.

Тарелка с закуской стоит между нами. Бокалы – мутноватые от времени. Джаспер протирает их полой халата и ставит рядом. Огонь отражается в темном стекле пыльных бутылок. А я понимаю: выпить – отличная идея. И повод есть: мы остались живы. Я так испугалась и испытала такой шок, что до меня только сейчас начинает доходить: по нашей с Джаспером вине погиб человек. И то, что Давид сам хотел убить меня и непременно сделал бы это, если бы смог, – очень сомнительное оправдание.