Книга Попаданка в ненужную герцогиню Лилового дракона, страница 10 – Юлий Люцифер

— Теперь попросила, — ответила я. — И мне бы хотелось, чтобы вы меня услышали.

Он выдержал мой взгляд и кивнул.

В гостиной Марта уже приготовила два сундука для первой поездки. Я попросила оставить один открытым и положила туда коробку с нотами. Сверху легла теплая шаль, которую мне особенно нравилось набрасывать на плечи по утрам.

Подтверждение от Юстины пришло к вечеру: в условиях отдельного проживания не было ничего, что ограничивало бы мое распоряжение домом. Я подписала свой экземпляр и вернула второй через посыльного. На этом бумаги на сегодня закончились.

Марта принесла небольшую подушку, взятую с моего любимого места у окна.

— Эту тоже? Вы все время подкладываете ее под спину.

— Тоже. И портрет из малой спальни. Только его лучше отдельно, я возьму с собой в карету.

Она кивнула и ушла за ним. Я осталась возле открытого сундука, все еще сжимая ключи. Завтра предстояло проснуться здесь в последний раз перед переездом, спуститься по знакомой лестнице и уехать с человеком, которому я еще не рассказала самого главного.

Мне было страшно. Я не знала, что скажу Марте, как привыкну к новой жизни и сумею ли когда-нибудь вспоминать прежнюю без такой тоски. Но, когда она вернулась и спросила, на какое время велеть подать экипаж, я ответила сразу:

— На девять. Позавтракаем дома.

Марта на мгновение остановилась у порога, потом улыбнулась и понесла портрет заворачивать в мягкую ткань. Я положила ключи в сумочку, чтобы утром не искать их среди чужих шкафов.

Глава 2. Без разрешения герцога

Позавтракать дома оказалось прекрасной мыслью примерно до половины десятого.

Потом я проголодалась, а Марта призналась, что корзину с едой погрузили на повозку вместе с сундуками. Повозка ехала следом, медленнее нашей кареты. Возвращаться ради пирога мы, разумеется, не стали, но последние минуты дороги я думала о нем с такой нежностью, какой он вряд ли заслуживал.

Портрет лежал у меня на коленях. На неровных участках я придерживала раму через ткань. Когда колеса попадали в выбоину, плечи сами поднимались. Марта замечала, но расспрашивать не стала.

Дверь дома была открыта: наша вчерашняя знакомая мыла пол в передней. Она пропустила нас и сказала, что печь растоплена, но вода еще не согрелась.

Чашки нашлись быстро. Чай пришлось поискать.

Пока Марта осматривала кухонные полки, я отнесла портрет наверх и поставила на комод. Молодая женщина в светлом платье смотрела немного в сторону от художника. У нее были те же глаза, которые теперь каждый день встречали меня в зеркале, только выражение лица казалось мягче.

Я поправила ткань, чтобы она не закрывала угол рамы, и еще немного постояла перед портретом. Эта женщина не знала ни о моем существовании, ни о том, что произошло с ее дочерью.

Завтрак мы устроили у кухонного окна. К тому времени приехала повозка, но пирог успел остыть. Я ела его руками, потому что найденные тарелки Марта отправила мыться, а ждать еще мне не хотелось. Из сада пахло влажной землей. Марта поставила передо мной чашку, наконец села сама и взяла самый поджаренный кусок. Мы несколько минут молчали с полным взаимопониманием.

Потом мы разбирали вещи, искали полотенца и решали, какие платья понадобятся сначала. Когда от долгого наклона над сундуком заныл затылок, я пересела в кресло. После аварии голова еще напоминала о себе, и торопиться ради распаковки было глупо.