Книга Сакура в его ладонях, страница 28 – Ника Летта

Я провела пальцами по его щеке, запоминая острую линию скулы, мокрые пряди у виска и каплю воды, растаявшую под моими пальцами.

Хару прикрыл глаза. Через мгновение его взгляд снова встретился с моим, и привычного спокойствия в нём уже не было. Боль проступила открыто, без защиты.

Память вернула мне то, о чём я забывала. Хару видел все мои жизни, пережил каждую мою смерть и встречал каждое возвращение. Между ними ему оставалось одно — ждать меня.

— Прости…

Хару резко качнул головой и поймал мою руку, когда она начала соскальзывать.

— Даже не думай.

В его тихом голосе звенела ярость, рождённая отчаянием. Дождь и пожар отступали куда-то далеко. Мама плакала рядом, бабушка читала молитву. Госпожа Лиса прикрыла лицо веером. Юки-онна отвернулась, словно знание будущего снова оказалось бесполезным.

У нижней ступени ждал синигами. Хару заметил его и прижал меня к груди.

— Я её не отдам.

Голос сорвался и стал чужим, глубоким, почти диким, я коснулась его запястья.

— Хару… хватит.

Он смотрел на синигами.

— Этого у меня не проси.

Пальцы на моей спине сжались. Я собрала остаток дыхания.

— Тогда выполни другую просьбу.

Его взгляд опустился ко мне. Наши лица разделяло несколько мгновений воздуха, и я чувствовала каждый его неровный выдох.

— Найди меня снова.

Он застыл, словно эти слова оказались тяжелее смерти.

Вода вокруг ступеней утихла. Дождь зашелестел тише, и весь мир будто склонился к нам, ожидая ответа.

— Я найду.

Он произнёс это почти шёпотом, и обещание прозвучало крепче клятвы.

— Даже если я всё забуду?

Его губы дрогнули.

— Особенно тогда.

Мне захотелось рассмеяться — как раньше, когда Хару впервые взял палочки и смотрел на них с достоинством воина, которому бросили вызов.

Вместо смеха из груди вырвался слабый вдох. На ладонь опустился лепесток сакуры. Вокруг горел город, дождь мешался с золой, воздух пах мокрым деревом, дымом и кровью. Летняя ночь хранила чужое цветение.

Лепесток оказался тёплым. Я сомкнула пальцы.

— Хару…

— Я здесь.

Он сразу придвинулся ближе. Его голос коснулся моего виска. Пальцы убрали с лица мокрые волосы — неловко и бережно, словно одно неверное движение могло причинить новую боль.

— Весна ведь короткая?

Лицо Хару дрогнуло. Он прикрыл глаза, и по щеке скользнула капля.

— Она возвращается.

Он прижал мою ладонь к своей щеке, заставляя запомнить этот холод, эту кожу, это мгновение.

Боль растворилась. Осталась его рука под моей спиной, запах дождя, серое небо и отчаянная сила объятий, которыми он продолжал спорить с миром.

— Тогда… до следующей весны.

Его пальцы сомкнулись на моей руке.

— Акико…

Я хотела ответить. Звук остался внутри. Я смотрела на него, пока его лицо не поплыло, словно отражение на поверхности реки. Потом мир тихо качнулся и стал водой.

Позже рассказывали, что в ночь пожара канал поднялся стеной и остановил пламя у храмовых ворот. Над водой видели огромную тень, похожую на дракона. Девушка по имени Акико умерла на руках у юноши, который исчез до рассвета. А в трещине между храмовыми камнями ещё долго лежал свежий розовый лепесток сакуры. Начало, снова принявшее облик конца.

#мидзучи #синигами #тэнгу #юкионна #кицунэ #кодама #духводы #сакура #айдзу #войнабосин #эпохаэдо #любовьсквозьвремя #перерождение #книжнаяцитата #книжнаяэстетика