Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 33 – Катерина Дэй

— Тогда пусть он выражает свой этикет где-нибудь в другом месте, — буркнула Линна. — Мне и без того хватает внимания.

Велдор наклонился вперёд, опершись локтями о подлокотники трона, и заговорил уже тише, без прежней напыщенности:

— Линна… я понимаю, что тебе эти ухаживания кажутся нелепыми. Но ты — наследница. И каждый твой шаг, каждый отказ, каждое «мне не нравится» отзывается не только в нашем дворце, но и в соседних королевствах. Принц Фэррис — это союз, который укрепит наши северные границы.

Линна на секунду перестала постукивать ногтем.

— А если я скажу, что не хочу укреплять границы ценой собственной свободы? — тихо спросила она.

— Никто не просит тебя жертвовать свободой, — мягко ответил Велдор. — Но иногда свобода — это не отсутствие ограничений, а умение выбирать, какие ограничения ты принимаешь.

Линна хотела было возразить, но осеклась. Вместо этого она кивнула на стопку свитков, лежавших на небольшом столике у подножия трона:

— Это что, новые письма?

Грач тут же оживился, будто ухватился за возможность перевести тему в более безопасное русло:

— Да, ваше высочество. Приветственные письма от принцев близлежащих королевств. Плюс ещё три предложения о браке от менее крупных домов. И… ещё один подарок, на этот раз от младшего принца Восьмого королевства. Шкатулка с набором редких эфирных масел. Говорят, они способны пробуждать самые светлые чувства.

Линна фыркнула:

— То есть теперь меня пытаются завоевать через обоняние? Может, мне ещё и нос заткнуть, чтобы не поддаться чарам?

Велдор не выдержал и рассмеялся — громко, искренне, так, что даже строгие министры в правом ряду позволили себе едва заметные улыбки.

— Ох, Линна… с тобой ни один дипломат не справится. Но именно поэтому мне важно, чтобы ты подошла к этому серьёзно. Не ради меня, не ради этикета, а ради себя. Выбери того, кто не будет пытаться купить твоё расположение птицами в клетках или духами в шкатулках.

Линна посмотрела на отца впервые за всё время разговора без привычной иронии.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я прочитаю письма. Но не обещаю, что найду там хоть одно слово, которое заставит меня передумать. Но если хоть в одном из них будет сравнение меня с цветком, я лично отправлю этот цветок обратно в горшке, с запиской: «Спасибо, но я предпочитаю деревья. Они хотя бы не вянут за неделю».

Придворные снова ахнули, но на этот раз в их вздохах слышалось не осуждение, а едва сдерживаемое веселье. Даже Грач позволил себе лёгкую улыбку, совсем на мгновение, будто сам удивился, что способен на такое.

Велдор откинулся на спинку трона и удовлетворённо кивнул:

— Вот и славно. Пусть будет так. А пока… может, оставишь птичку? Не как символ, а просто как живое существо, которому можно дать немного свободы. Если захочешь, мы откроем клетку прямо здесь. Пусть полетает по залу.

Линна посмотрела на птичку, которая всё ещё металась по золотой тюрьме, и вдруг почувствовала, как раздражение понемногу уступает место чему-то другому, не покорности, а скорее тихой решимости.

— Хорошо, отец, — сказала она чуть мягче. — Давай откроем. Пусть хотя бы она почувствует себя свободной.

Грач сделал знак пажу, тот поспешил к клетке, осторожно снял замок и приоткрыл дверцу. Птичка замерла на миг, будто не веря в своё счастье, а потом рванулась вверх, расправив крылья, и закружилась под сводами зала, оставляя за собой едва уловимый след из света и воздуха.