Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 21 – Катерина Дэй

Линна прислонила хрустальный бокал с лимонадом к виску. В голове по-прежнему взрывались петарды, сверкали фейерверки, а какая-то назойливая мелодия всё ещё звенела в ушах — ритмично и упрямо, будто семидневный бал решил не уходить просто так, а обосноваться у неё в голове до конца недели. Она медленно опустила бокал, хитро прищурилась и, невинно хлопая ресницами так, что казалось, будто от этого движения сквозняк пробежал по залу и чуть не задул свечи, спросила:

— А если я пообещаю, что сегодня не буду кружиться по залу?

— Вы уже кружились, — сухо ответил Грач, не меняя позы. — И туфельки ваши, судя по всему, тоже. Причём, похоже, исполнили какой-то сложный парный танец без партнёра.

— Значит, я буду сидеть, — торжественно заявила Линна, плюхаясь в кресло и тут же поджимая под себя ноги так, будто хотела стать маленькой и незаметной, словно если она сожмётся до размера фарфоровой статуэтки, Грач решит, что перед ним не строптивая принцесса, а просто украшение интерьера. — Вот. Сижу. Как примерная принцесса. Почти.

Грач тяжело вздохнул, будто на его плечи только что положили стопку самых скучных указов королевства, да ещё и сверху придавили печатью размером с обеденную тарелку.

— Ваше высочество, — произнёс он с терпеливой строгостью, достойной святого мученика, — примерная принцесса не оставляет туфельки на канделябрах. Это не предусмотрено ни одним дворцовым регламентом. Даже в разделе «экстренные случаи» такого пункта нет.

— А весёлая — оставляет, — подмигнула Линна. — И знаешь что, Грач? Пусть висят. Пусть напоминают, что даже в самом строгом дворце можно немножко потанцевать. Хоть и в одиночестве.

Грач прикрыл глаза, будто пытался мысленно перенестись куда-нибудь туда, где принцессы не устраивают инсталляции из обуви, а послушно пьют мятный отвар и изучают своды законов. Но потом, видимо, понял, что телепортация сегодня не работает, и снова уставился на принцессу Линну с таким видом, будто проглотил кол.

— Ваше высочество… — начал он, но Линна уже подняла ладонь, как регулировщик на оживлённом тракте.

— Я всё поняла. Веселье — это ответственность. Ответственность — это мятный отвар. Мятный отвар — это путь к гармонии. Я даже готова сделать глоток. Один. Ради укрепления государственного порядка.

— Ваше высочество, — тянул он своим скрипучим голосом, чуть наклоняясь вперёд, будто хотел заглянуть ей прямо в мысли и убедиться, что там нет ничего неподобающего, например, идеи сбежать на конюшню или устроить чаепитие с кучерами, — дворцовый этикет требует сдержанности.

— А жизнь требует, чтобы я дышала, — парировала Линна, вздёргивая подбородок так высоко, что могла бы, пожалуй, коснуться люстры. — Или этикет запрещает и это?

Грач на секунду потерялся, его пальцы сплетались в новый, ещё более сложный узел, казалось, он пытался завязать в узел саму неловкость момента. А потом снова за своё:

— Если вы будете так себя вести, о вас пойдут слухи.

— Пусть идут, — пожала плечами Линна. — Я хотя бы не буду стоять на месте, пока они идут.

Он поморщился, будто от её слов у него заныли все суставы сразу.

— Вы слишком много спорите, — процедил советник, глядя на неё сверху вниз с таким видом, будто надеялся, что одного его взгляда хватит, чтобы она тут же стала послушной и тихой, как фарфоровая статуэтка, которая стоит на полке и не задаёт вопросов.