Книга Развод с Горынычем, или укрощение Василисы, страница 31 – Алла Султанова

— Чего? — откликнулся Горыныч.

— Дров наколи. Печь истопить надо, да и про запас дровишек заготовь.

— Сделаю.

Яга скрылась внутри избы и вернулась с небольшим глиняным кувшином. Запахло горьковато-сладким ароматом.

Она намазала ушибленное место пахучей мазью, и боль действительно отступила.

— Ну как? Полегче?

— Да, спасибо, — закивала я, растирая мазь по коже.

— Отдохни, — Яга сунула мне под спину маленькую подушку. — А у меня дела есть.

Схватив корзину, пошла в избу.

Услышав громкий звук, я вздрогнула и резко повернулась. Около пристройки стоял Горыныч. Без рубахи.

Его спина казалась высечена из камня — мощные мышцы играли под кожей при каждом движении. Пот, выступивший на его коже, делал её сияющей.

Он схватил полено, лежащее у его ног, поставил на чурбак, чуть примерился и… после точного удара топором, оно развалилось на две половинки. Змей продолжил рубить дрова. И, казалось, он не прилагает особых усилий.

— Здо́рово у него получается, — с грустью произнёс Акакий.

Я медленно развернулась к козлу и смущённо проговорила:

— Да… Ловко он управляется с топором…

— Не. То, что он хорошо рубит дрова, эт понятно. В деревне любой мужик умеет махать топором, — Акакий посмотрел на меня, — я говорю про то, как ты млеешь, глядя на него. При этом, Горыныч ничего особенного не делает. Просто рубит дрова. Вот что интересно…

Я замерла на мгновение, но, опомнившись, повернулась спиной к Змею.

Осторожно опираясь рукой на скамью, я встала. Повреждённая нога отозвалась глухой, но терпимой болью. Сделав пробный шаг, убедилась — идти можно. А мне ох как хотелось сбежать, чтобы не видеть… Горыныча.

— Я… мне надо к Яге, — сказала я Акакию, направляясь к двери.

— К Яге? — переспросил козёл, навострив уши. — А она тебя звала? Я не слышал.

— Звала, — бросила я не оборачиваясь. — Только что.

— Не было ничего! — Акакий запрыгал рядом, мешая идти. — Я тут был, никого не звали! Василиса, ты придумываешь! Может, ты головой ушиблась?

— Я точно слышала! — отмахнулась я от козла.

— Да отстань ты от неё, — с усмешкой произнёс Баюн. Его глаза скользнули по моему пунцовому лицу, хмыкнув, добавил: — не видишь? Ей очень надо. А то тут ей раздетые дровосеки сердце будоражат.

Мученически закатив глаза, я переступила порог избушки.

— Где они? Тут только Горыныч! — удивился Акакий и после непродолжительной паузы завопил: — А-а-а! Я понял!

Я закрыла за собой дверь, чтобы не слышать их разговора. В избе пахло кашей и свежесваренным узваром. Яга, улыбнувшись мне, продолжила хозяйничать около стола.

Она поставила две чашки, налила в них густой, янтарного цвета напиток.

— Не стой долго, садись, — она кивнула на лавку. — Выпей, силы появятся.

Я опустилась на скамью и взяла кружку. Пригубив, аккуратно поставила чашку на стол. Узвар был кисло-сладким и обжигающим. Старуха села напротив меня и тоже попробовала напиток. Она задумчиво посмотрела на меня поверх кружки.

— Змей хороший… — начала она негромко, словно разговаривая сама с собой, — суровый с виду, а душа у него ранимая… — нахмурившись, добавила: — Сложная у него доля. Не человек, не чудовище. Где-то посерёдке.

Она отпила узвара и вздохнула.

— Воюет, знаешь ли. Не за славу, не за золото. Гоняет тварей в глухих местах. Никто спасибо не скажет. Люди боятся его. А видели бы они его шрамы… Каждый раз новые приносит.