Книга Развод с Горынычем, или укрощение Василисы, страница 16 – Алла Султанова

— От Гордея.

Я медленно подняла голову и воззрилась на козла.

— А что он хотел… от меня? — недоумённо поинтересовалась я, сжимая в руке траву.

— Я так и не понял, — козёл задумался, но спустя мгновение, выдал: — но, помнится, Баюн смеялся над ним, когда Гордей нюхал твои волосы.

— Что⁈ — я вскочила, будто ужаленная.

— Ага, — улыбнулся Акакий, довольный моей реакцией на его слова. — Он гладил твою голову, шептал что-то… — Козёл нахмурился, стараясь вспомнить. — Милая девочка… Дурёха… Моя дурёха…

— Глупости, не его я… — нервно хмыкнула я и, отряхнувшись, зашагала в сторону леса.

— Да! Я тоже так подумал! — воодушевился Акакий, бегом следуя за мной, — но вид у него был крайне подозрительный. Я отогнал его от тебя, и он пересел к коту. И эти двое определённо начали что-то замышлять. У них общий секрет. Я почти уверен!

Мысль о тайном сговоре кота и Гордея засела у меня в голове колючкой.

Вскоре мы достигли опушки, и все мысли о заговоре, еде и даже о Яге разом вытеснил ужас.

Перед нами, сплошной, непроглядной стеной встал чёрный лес.

Деревья, те самые вековые дубы, к которым я так рвалась моя девичья душа, стояли, словно великаны.

— Лес какой-то странный… — вымолвил козёл, и его голос дрогнул.

— Очень… — согласилась я.

Из кромешной тьмы доносились скрипы и завывания, похожие на стоны. Временами слышался резкий, обрывающийся визг, от которого кровь стыла в жилах.

Тени у подножия деревьев не лежали смирно. Они шевелились, извивались, тянулись к нам длинными, бестелесными щупальцами. Воздух вдруг стал густым и тяжёлым.

Из этой чащи веяло таким древним, могущественным злом, что по коже побежали мурашки. А в груди поселилась тревога.

Акакий прижался ко мне мохнатым боком, дрожа мелкой дрожью.

— Василиса, мы тудэ-э-э? — его шёпот был полон отчаяния.

— Туда, — тихо, но твёрдо сказала я и сделала первый шаг под сень вековых дубов.

Всхлипнув, козёл шагнул вместе со мной.

Тьма поглотила нас мгновенно. Божий свет, оставшийся за спиной, исчез, словно его и не было.

— Тьма-хоть глаза выколи, — пробормотал Акакий, прижимая уши, — зря мы сюда пошли…

— Не ворчи, — сквозь зубы процедила я, выставив руки вперёд. — А где по-твоему, избушка могла бы спрятаться от людей? Я почти уверена, что мы идём правильно.

— Почти? — фыркнул козёл.

— Хватит Акакий, — вздохнула я, нащупывая ногой очередной, выступающий из земли корень дерева, чтобы не споткнуться. — Я не могла оставаться с Гордеем.

— А надо бы, он ведь мужик, а в наше неспокойное время, иметь рядом мужичка — не роскошь, а средство передвижения по жизни.

— Да? — зло усмехнулась я, отодвигая ветку. — Он только командовать может.

— Он костёр развёл, ягод собрал, ложе сделал…

— Я и сама могу ягод, мох и веток собрать. Вот с костром увы… огнива нет…

— А Гордей так ловко костёр разжёг, — подпрыгнул Акакий, — дыхнул на дрова и бац! Готово.

— Что? — я уставилась на козла. — Дыхнул?

— Ага.

— Не придумывай, — отмахнулась я, — огонь добывают с помощью огнива.

— Я видел как-то огниво у своего хозяина, а у Гордея его не было.

— Хватит уже придумывать, — я закатила глаза.

— Я не кот Баюн, чтобы сказки придумывать, — возмутился козёл, — я говорю всё как есть. Я не боюсь говорить правду. Мне от тебя скрыва…

Он неожиданно прервал свою речь.