Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 217 – Властелина Богатова

— Ты доучишься, как мы и договаривались.

— Тогда ты..., — смеётся она, а я обнимаю её. — Ты рано об этом заговорил.

Я провожу большим пальцем по её животу, уже представляя его округлившимся.

— Назначаю тебе штрафные. Один пропущенный год — один ребёнок.

Несколько мгновений Франческа смотрит на меня так, словно пытается определить, говорю ли я серьёзно.

— То есть за каждый год, который я заставила ждать, я должна родить по ребёнку?

Она изумлённо распахивает рот.

— Нет, ты всё-таки тиран, Рэммел Морстейн.

— Я ещё проявил снисхождение. Мог потребовать проценты за просрочку.

Франческа не выдерживает и смеётся. Звонко, свободно, запрокинув голову. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри становится тесно от чувств к ней.

— Нет, — произносит она, отсмеявшись. — Сначала я закончу академию.

— Хорошо.

— Потом получу назначение.

— Это займёт мало времени, — считаю я в уме.

— И только после этого, возможно, соглашусь на одного ребёнка.

— Троих.

— Одного, — настаивает.

— Двоих, — уступаю я.

— Ты совершенно не умеешь торговаться. Обычно начинают с меньшего, — хитро прищуривается. — И я хочу детей, Рэммел. Маленький дракон с моим упрямством и твоим отвратительным характером.

— Бедный Левиндор, — усмехаюсь я, сжимаю любимую в руках.

Франческа смеётся и толкает меня в грудь, а я перехватываю её руку и прижимаю пальцы к губам.

Три года я подожду.

Теперь, когда она принадлежит мне не по договору и не по велению крови, а по собственному выбору, я готов ждать столько, сколько потребуется.

— Просто я люблю тебя, Франческа Дирсти.

Она замирает и несколько секунд, в её глазах столько света и покоя, что у меня внутри всё мир переворачивается.

Я предал её однажды и, наверное, никогда себе этого не смогу простить. Никогда.

Она гладит меня по щеке. Её губы трогает тихая, счастливая улыбка, и мне хочется подарить ей целый мир. Всё, чего её когда-то лишили, чего я её лишил однажды. Всё, о чём она даже не смела мечтать.

И я уже составляю план, одарить этим всем.

— О чём ты думаешь? — спрашивает она.

— О важном.

— Делах академии?

— По-настоящему важна для меня только ты, Дирсти.

Она тянется ко мне, и я целую эти сладкие мягкие губы.

А потом Франческа немного отстраняется и переводит взгляд на газету.

— Забыл сказать. В приёмной ждёт Оливия Вейринг.

Франческа Лебланд

Я смотрю на Рэммела и до сих пор не могу поверить в своё счастье.

Он говорит о детях. О наших детях.

Так хочется запечатлеть в памяти его взгляд — сосредоточенный, нежный, излучающий глубокую веру в наше грядущее, от которой всё внутри сжимается от восторга.

Разумеется, три года — срок немалый, но зато к этому времени мы успеем полностью подготовиться. А пока впереди годы учёбы и прекрасная возможность наслаждаться друг другом — каждым годом, каждым днём и каждой минутой.

Как же хорошо.

Я опускаю взгляд на газету и улыбаюсь собственной фотографии.

Курсант Франческа Лебланд.

Как гордо это звучит.

Правда, в статье меня уже называют новым именем — Франческа Морстейн. Наше венчание состоялось прямо в академии, чему я была несказанно рада. Именно здесь началась моя настоящая жизнь. Здесь я обрела себя, узнала правду и встретила мужчину, которого теперь могу назвать своим мужем.

— Забыл сказать, — голос Рэммела отвлекает меня от мыслей. — В приёмной ждёт Оливия Вейринг.