Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 197 – Властелина Богатова

— Между мной и Рэммелом Морстейном существуют личные отношения, — произношу я, отчётливо выговаривая каждое слово. — Добровольные. И к моему обучению они отношения не имеют.

Тянется пауза, в которой наши взгляды упираются в друг друга.

— Увы, имеют самое прямое, — холодно произносит Вейринг. — Ректор Морстейн являлся вашим непосредственным руководителем на протяжении всего обучения. — Он обладал властью отчислить вас, восстановить, изменить условия обучения и повлиять на итоговую аттестацию. И, согласно собранным материалам, неоднократно использовал эту власть в своих интересах.

Она загибает один палец за другим.

— Он оформил ваше отчисление, а затем без согласования с учебным советом вернул вас в академию. Перевёл на высшую ступень подготовки, несмотря на несоответствия в медицинских документах. Допустил вас к занятиям, к которым вы официально не были допущены. И скрыл от комиссии наличие между вами личных отношений. А также отстранял преподавателей без решения учебного совета.

Каждое слово падает между нами тяжёлым камнем.

Несправедливо? А несправедливо было то, что со мной обращались как с вещью, втаптывая меня лицом в грязь?!

— Каждое решение ректора имело основания.

— Вы так наивны, — улыбается холодно, — если нарушения со стороны преподавателей действительно имели место, почему вы сами не подали официальную жалобу?

Я замираю, а затем медленно выпрямляюсь, убирая руки со стола.

— Вам ещё учиться-учиться, Франческа Лебланд, а не в любовь играть с ректором академии.

Слова как пощёчина. Я вспыхиваю, но тут, я бессильна что-либо возразить, потому что понимаю, я многого не учла, о многом не подумала и такого поворота совсем не ожидала.

Но оправдываться тоже не стану.

— Всё это является превышением полномочий, нарушением устава академии и прямым конфликтом интересов, — продолжает она. — А если выяснится, что ректор предоставлял вам особые условия в обмен на близость, речь пойдёт уже не только о лишении должности.

Я резко выпрямляюсь.

— Никаких условий он мне не предоставлял.

— Вы только что подтвердили, что он солгал вам о содержании подписанного документа.

Удар приходится точно под рёбра.

Вейринг откидывается на спинку стула и смотрит на меня с холодным удовлетворением.

— Ваши чувства могут быть искренними. Но они не дают господину Морстейну права менять правила ради личной заинтересованности.

Она ошибается.

Есть один-единственный случай, когда ректор имеет право отступить от устава ради курсантки. Если эта курсантка — его истинная.

Слова уже поднимаются к горлу, но я заставляю себя промолчать. Стоит произнести их — и скрывать метку больше не получится.

Из зала я выхожу полностью выжатая, ещё один такой допрос, и я сорвусь.

Алекс провожает меня до выхода.

Мне нужно поговорить с Рэммелом. Сначала с ним.

— Пока вам лучше не пересекаться, как только они покинут академию, Рэм даст знак, — говорит Алекс, будто знает, куда я хочу отправиться.

Я киваю.

— Алекс… Они действительно могут снять его с должности? — спрашиваю чуть дрогнувшим голосом.

— Временно отстранить они могут уже сейчас. Лишить должности окончательно только после разбирательства.

— Значит, всё настолько серьёзно?

— Они приехали не с пустыми руками, — отвечает он после короткой паузы и будто с сожалением, но тут же усмехается: — Но и Рэм не собирается отдавать им академию без боя.