Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 173 – Властелина Богатова

Он замечает всё.

И то, как я задерживаю вдох. И как пальцы сами сильнее сжимают ткань его мундира. И как я не отстраняюсь, хотя, наверное, должна.

Я не отвечаю, потому что это не может быть правдой. Всё происходящее невозможно. Он должен был отказаться от меня, как в тот раз…

Чёрт.

Почему один его вопрос вызывает внутри это дикое, щекочущее чувство? Я ещё никогда не ощущала себя настолько желанной. Не просто красивой или нужной, а желанной именно им.

Вспоминаю, что он говорил Аурелии. Он так и не увидел в ней ту самую женщину, хотя времени прошло достаточно.

Морстейн не торопит меня.

Только уголок его губ едва заметно приподнимается, словно моё молчание сказало ему намного больше любого признания.

— Можешь пока не отвечать, — произносит он.

Пока?

Не успеваю удивиться, как его ладони уверенно ложатся на мои плечи. Одним спокойным движением Рэммел разворачивает меня спиной к себе, будто заранее знает, что я не стану сопротивляться.

Его руки обхватывают меня сверху, укрывая, и притягивают к горячей груди, так естественно.

Чуть раскрывает крылья, заслоняя нас от ветра и колючих капель.

Напряжение постепенно уходит из плеч. Я расслабляюсь в его объятиях и смотрю вперёд.

Дождь тонкой серебристой завесой проходит над академией. Внизу темнеют крыши корпусов, блестит мокрый плац, вдали почти растворяются в тумане башни и тренировочные поля.

Над нами тяжело хлопает флаг Авангарда.

Я хочу спросить нова, о чем говорила Аурелия, что она может предпринять? Но останавливаю себя.

Не хочу портить этот момент.

Морстейн склоняет голову к моему виску. Его дыхание скользит по коже, тёплое и размеренное, но он намеренно не касается губами. Оставляет между нами эту крошечную дистанцию, от которой сердце начинает биться ещё сильнее.

Пути назад больше нет. Кажется, мы оба перешли ту черту, за которой уже невозможно сделать вид, будто между нами ничего не произошло.

Что теперь будет? И как поведёт себя майор, когда мы спустимся с этой крыши?

Тревога болезненно сжимает сердце.

Но думать об этом сейчас не хочется. Ещё несколько минут я хочу побыть здесь, в его объятиях, и не знать, что ждёт нас дальше.

— Красиво, — шепчу я.

Рэммел не видит, как мой взгляд беспокойно скользит по корпусам академии, мокрому плацу и тёмным башням, будто где-то там уже притаились последствия того, что произошло между нами.

Его руки смыкаются крепче.

— Да, — произносит он глухо, и по тому, как напрягается его голос, я понимаю: он тоже думает вовсе не о виде.

Я отступаю от железного шкафа гардеробной, закрывая его на ключ, но невольно задерживаюсь перед зеркалом.

На меня смотрит кто-то другая, но точно не Франческа.

И когда же всё так поменялось?

Чёрный китель Авангарда сидит строго по фигуре, подчёркивая прямые плечи и талию. Его украшают золотые пуговицы и узкий золотой кант вдоль высокого воротника и такие же линии на манжетах. Такой же золотой аксельбант ложится на грудь. А на левой стороне груди поблёскивает знак КАВИ, в виде расправленных драконьих крыльев, заключённые в щит.

Чёрная фуражка с твёрдым козырьком, золотым шнуром и небольшой эмблемой дракона в центре.

Фуражка делает моё лицо строже, взрослее, и вместе с тем не могу оторвать взгляд от зеркала, рассматривая свои локоны волос бледно-золотого и чуть заостренное лицо с золотисто-серыми глазами с черными точками зрачков.