Книга Пари на императора драконов, страница 69 – Мария Лунёва

Женщины, обмахиваясь веерами, осматривали молоденькую орину. Оценивали.

Видимо, решали, достаточно ли у неё чистая драконья кровь.

Я же накручивала себя ещё больше. Льюис слушал её.

Смотрел на неё!

Закрыв глаза, я зажмурилась.

— Юниль, тебе плохо? — ко мне склонился Олсен.

Я ощутила его прикосновение к плечу.

Прислушалась к чувствам и поняла, что мне всё равно. Ни трепета, ни жара.

Ничего не было. Так, может, обнять брат, друг, но только не любимый мужчина.

Стало так обидно.

Ну почему я не могу смотреть на этого дракона как на Льюиса? Он ведь и заботливей, и внимательнее.

Ну почему? Что с моим сердцем не так?

Плакать хотелось от боли.

Льюис вздрогнул и повернул голову. Наши взгляды встретились. Он встревожился и сел ровнее. Лёгкая улыбка сошла с его губ.

— Юниль, у тебя тьма прорывается, — выдохнул мне на ушко Олсен. — Уже глаз за ней не видно. Успокойся. Я не знаю, что вызывает такую бурю в твоей душе, но прошу, вспомни, что мы в зале и вокруг одни сплетники.

Он сжал моё плечо сильнее.

Льюис и вовсе, забыв, что для него распинается Сабрина, подался вперёд ко мне.

И вдруг отлегло.

Нет! Он ещё не её.

Да, не мой и моим никогда не будет. Но и не её!

Выдохнув, обмякла на стуле.

Льюис продолжал прожигать меня своими тёплыми карими глазами.

Я улыбнулась. Женщины зашушукались, заработали своими жалами во рту.

Сабрина взяла ноты выше, снова заглушая мерзкие шёпотки. В её пении слышались чувства.

Как бы я ни злилась, а признать, что у неё приятный голос, пришлось.

Я обернулась на задние ряды. Ничего не удивило. Орины и лерды таращились на сцену, оценивая молоденькую драконессу, а женщины буквально пожирали меня взором. Дай им волю, и в душе палками поковыряют, ища повод для пересудов.

Усмехнулась и отвернулась.

До Севера не догремит моя слава. А если мама что-нибудь и услышит, так только совет дельный даст, как в следующий раз избежать подобного.

Стоило вспомнить матушку, как я невольно снова уставилась на Сабрину.

Что-то тёмное и холодное зашевелилось в душе. Её магия... так похожая на мою...

Она допела. Склонилась с достоинством. Выслушала аплодисменты и легко вспорхнула со сцены.

А вот и моя очередь.

Ведущий объявил выход, не уточнив, что именно я буду исполнять.

Аделия взволнованно сжала мою ладонь. А вот Комир медленно одобрительно кивнул.

Значит, всё будет хорошо.

Я поднялась и понесла себя вперёд. Мимо сплетников, мимо Льюиса.

Но, не удержавшись, всё же взглянула на него.

Он следил.

За каждым шагом, движением. В глазах тёмный огонёк.

Это придало уверенности.

Взойдя на возвышение, поклонилась. Зал умолк. Ждали.

Ко мне скользнул ведущий.

— Что исполнять музыкантам, леди?

— Ничего, — ровно произнесла я.

Он не понял, но отошел.

А я уставилась на Сабрину, открыла рот, чтобы затянуть шутливую балладу о самодовольной драконессе, которая горделиво всем рассказывала, что истинным её будет первый из воинов, а в итоге её сердце забилось для простого пастуха.

Но... Но слова пошли совсем иные.

Я и сама не сразу поняла, что случилось.

Я пела колыбельную.

Чистым, поставленным голосом. Пела, как когда-то над кроватками своих сестёр. Пела, как мама, укачивая меня в телеге, совсем маленькую. У нас не было дома, иногда даже еды. Холод пробирался сквозь одеяльце... Но она каждую ночь тихо пела мне, и я знала, что всё будет хорошо.