Книга Пари на императора драконов, страница 42 – Мария Лунёва

Приличия? Да мы просто втоптали их в эту паркетную доску. На нас таращились уже все, включая, к моему удовольствию, Сабрину и Дару.

Хоть какая-то приятность.

— Ночь была вполне сносная, пока вы не испортили её! — отрезала, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Я сказала тебe «нет», Льюис. Сделай милость — услышь это. И ночь ещё может стать лучше, если некоторые орины перестанут злоупотреблять близостью, которой им не давали.

— Это ты об Олсене? Да, наблюдал за вашим танцем, — Льюис важно кивнул. — Так смело с его стороны тянуть руки к той, что ему точно не принадлежит.

— Я не вещь! — произнесла с нажимом. — Не смей говорить обо мне в подобном тоне, Льюис.

— А я никогда тебя вещью и не считал, Юниль, — он усмехнулся и выдохнул, я почувствовала это щекой. — Хотя, признаю, мне не стоило подобным образом возобновлять наше общение. Просчитался, хотя все и поправимо.

— Не стоит утруждать себя вежливостью, — мягко перебила его. — Это первый и последний раз, когда я изволила приехать к вашему двору. Оказывается, то, что я здесь желала найти, просто не существует. Так что можете и вовсе не замечать меня. Займитесь иными девушками.

— Не нужно мне указывать, Юниль, — он снова начинал злиться. — И нет... Я не позволю тебе игнорировать себя. Я просто не желал, чтобы ты, как и раньше, видела во мне лишь друга.

Он тяжело задышал, словно признался в том, в чем не должен был.

— Я удовлетворю вашу просьбу, император, — снисходительно кивнула. — Вы мне никто. Так вам будет лучше?

Улыбнулась, а у самой щеки запылали. И непонятно, то ли от волнения, а то ли от желания взять садовую лопату и как хряснуть по его темечку, чтобы опустить с небес на землю, да прямо задом в мягкий песочек.

— Ты смущаешься? — он прищурился.

— О, что вы, император. Это, должно быть, духота в зале, — парировала, отводя взгляд. — И ваши... весьма навязчивые объятия.

— Навязчивые? Юниль, как можно? Это всего лишь проявление... восхищения. И разве я могу винить себя за то, что не могу устоять перед твоей красотой?

— Льюис, еще раз повторяю: не смей со мной играть! Ты, как мужчина, мне неинтересен, и на этом все!

Прищурилась, потому как знала, таких слов он мне не простит и не забудет. Что-то все же не меняется, например, его желание быть во всем первым и лучшим.

Так и есть, рвано выдохнув, он впился в меня взглядом черных, пылающих тьмой глаз. Я его задела. Только вот особой радости не ощутила. Как будто и себе боль причинила.

Совершенно не понимая, что происходит, отвернулась и скользнула взглядом по залу.

Мы продолжали танцевать. Он вел меня, откровенно лаская, я же делала вид, что совершенно ничего не происходит. Держала лицо из последних сил. Надеялась, что он немного позлится на мою дерзость и успокоится. Но, видимо, нет...

— Я не интересен, а этот сопляк Олсен выходит, очень даже привлекает? — неожиданно грубо процедил Льюис.

— При чём здесь он? — постаралась, чтобы мой голос звучал спокойнее. — Речь шла о тебе и обо мне. А так как между нами и быть ничего не может, то и понятно, что совсем скоро появится некто третий. Ты, кстати, вроде как не меня собирался проверять на истинность? Интересно, отчего такая злость теперь. Неужто эта наглая Сабрина не оправдала надежд, и в порыве горького разочарования ты решил, что ведьма тоже сгодится? М?