Книга Пари на императора драконов, страница 37 – Мария Лунёва

— Хватит, — ее шипение становилось громче. — И чего это ты с этим Олсеном крутишь?

— Я? — нет, ну я все-таки откусила угощение. — А вам-то что? Или мы и с тобой пари заключим, но теперь на него? А что, в храм под руку сразу двоих поведу!

Она шумно выдохнула:

— И самое противное, что Комир туда же.

— А вот друга моего единственного и верного не тронь, — я ткнула в нее пальцем. — Тебя именно это и задело, да? В нашем споре брат оказался не с тобой заодно. Он ведь тебе сказал — меня держаться нужно. А ты... Эх, лера Дара. Не на ту ты поставила.

— Да я ни на кого не ставила. Нет! Меня раздражает, что вместо того, чтобы дружить, как прежде, я вынуждена разрываться между вами. За что ты ее вот так сразу невзлюбила?

— Дара, это не я предложила пари, — напомнила ей, теряя терпение. — Не я... Так что тебе не со мной отношения выяснять. На этот раз, лера, ты ошиблась.

Между нами вдруг появилась рука и взяла тарелку. Повернувшись, я натолкнулась на усмехающегося Комира.

— То есть мириться ты не намерена? — фыркнула уязвленно Дара.

— Я с тобой и не ссорилась, а с ней, — я кивнула на мнущуюся в сторонке Сабрину, — дружна не была.

— Да чтобы вас обеих! Упертые ослицы! Одна молчит и не признается, зачем вообще тебя на спор подбила, а вторая не желает думать и слышать голос разума.

— Ну почему же? — я пожала плечиками. — Слушаюсь я Комира. Честно говорю. Правда ведь, разум мой? — я поймала его за руку и сжала.

Он, важно кивая, набивал тарелку до отвала.

... Усталость медленно сковывала тело. Перерывы между танцами стали делать длиннее, разговоры велись громче. Споры становились жарче.

Дара злилась, Сабрина делала вид, что милая драконесса. Она танцевала, пыталась улыбаться многочисленным оринам. Но чувствовалась в ней некая робость. И чего она вообще ко мне полезла? А такая храбрая была, когда говорила, что моего Льюиса к рукам приберет. Или притворяется перед ним и другими? Строит из себя невинную ящерку.

Я недовольно фыркнула. Ну да. Видимо, когда рядом нет мужчин, маска невинной овечки спадает. Слишком уж она тогда вызывающе себя вела, когда мне спор навязывала.

У-у-у, гадюка двуличная.

… И снова звуки вальса… Третий танец!

Повернув голову, я взглянула на жующего Комира. Он не двигался. Словно и не слышал.

Смутилась. Прищурилась. А медведь знай себе сидит и уплетает бутерброды. Ну что за фер, а?

— Леди Юниль, — вздрогнув, подняла голову и уставилась на Олсена.

— Совесть есть? — вырвалось у меня.

— Дома оставил, — он протянул мне руку.

— Третий вальс, — напомнила ему.

— Был бы четвертый, я бы и его не упустил.

— Олсен Стейн! Это уже неприлично.

— Да ладно. Готов к официальным ухаживаниям.

Ну что за дракон, а? Зла на него не хватает.

— А я вас точно домой приглашу, как сестрички повзрослеют. Вот не забуду. Три ведьмы на вашу голову, и пусть они вас делят.

— Какие милые угрозы, Юниль. Если они похожи на вас, то я готов. А сколько им сейчас?

— Тринадцать. Милый возраст, — я сознательно тянула время, не поднимаясь с дивана. Все надеялась, что кое-кто набьет брюхо и вспомнит о том, что записан в моей карточке.

— Хм... Умеете заинтриговать, но я желаю заполучить вас... леди. И проигрывать я не привык.

Он сделал шаг ко мне.

— Ко-о-омир! — прошипела я.

Дракон усмехнулся, протянул руку, но замер. На мое плечо опустилась тяжелая медвежья лапа.