Книга Пари на императора драконов, страница 244 – Мария Лунёва

— Да, почему здесь всё обращается в пыль?

— Это был не отец, а я, — губы Льюиса изогнулись в жёсткой усмешке. — Это всегда был я. Ты веришь, Юниль, в то, что если не готов умирать, если не согласен со своей судьбой, то можно поспорить с ней? Найти лазейку и вернуться. Стать сильнее и умнее. Исправить ошибки, найти ту, что любил больше жизни.

— Ты о чём? — я вздрогнула. — Льюис?

— Да, Льюис... но не Золотой, моя ведьмочка. Тёмный. Теперь тёмный. А всё вокруг — это отголоски моей силы. Я — тлен... Тот, кто обращает мир в прах. Смерть! И я таким родился. Стоило императору увидеть сына своей сестры, как он всё понял. Снова родился тот, кто сможет объединить магов и драконов и возвыситься над ними. Это решило всё... Отца закололи на наших с мамой глазах. Я видел, как он медленно оседает на пол. Ужас в его глазах. Да, его тьма вырвалась тогда, спеленала нас в попытке защитить, но... не вышло.

Он замолчал... Обнял крепче и свернул в сторону ближе к разрушенной стене. Возможно, здесь когда-то была теплица или розарий. Сейчас же всё заросло.

— И всё же, как так получилось? — я хотела услышать ответ.

— Мама пыталась бежать, после умоляла не убивать нас. Она знала подосланных палачей по именам. Двое из них были генералами, один — отец её лучшей подруги. Она взывала к нему. Ползала на коленях. Но... — Льюис с такой силой сжал меня, что стало немного больно. — Я часто после видел это в кошмарах. Как она цепляется за его кафтан. Умоляет именем его дочери на губах. Зовёт его... Но он замахивается мечом, чтобы нанести удар. Я вижу это до сих пор. Вегарт говорит, что я мягкосердечный, а я не могу поднять руку на ни в чём неповинную женщину, на ребёнка, на отца семейства... Я просто не могу причинить им ту же боль, что испытал сам. Да, я запустил на территорию своей империи дикие племена пустынных псов. Но не все они красноглазые. Не все убийцы! Не все, Юниль... Люди просто хотят жить, псы, драконы, ведьмы. У всех нас одно счастье.

Я остановилась и обняла его, крепко прижимаясь к его груди.

Мне было так жаль того маленького мальчика, на глазах которого убивали любимых родителей. Жаль было ту женщину, что пыталась спасти себя и сына. Унижалась, моля о пощаде.

Слёзы медленно стекали по щекам.

— Я не хотел быть императором, Юниль. Никогда не хотел. Но меня не спрашивали.

— Но ты выжил тогда, — шепнула. — Значит, твоя мама не зря молила.

— Нет, — его выдох разбился о мои волосы. — Меня ждала та же участь. Но палачи слишком уж недооценили ребенка. А я сидел возле растерзанного тела матери и впитывал тьму своего отца. Будил память души. Взывал к зверю, сливаясь с ним в одно целое. Дитя во мне скулило от ужаса, прячась за дракона, растворяясь в нем, прося защиты... и мести. И тогда, Юниль, я стал тем, кто я есть. Я вобрал в себя все... До последней черной магической искры. И когда, разграбив дом, они пришли за моей головой, потому что дядюшка желал получить её как доказательство содеянного, я встретил их с достоинством. Это я умертвил эти земли. Моя истинная тьма. Мои убийцы медленно обращались в пепел, понимая, что с ними происходит, а я стоял и смотрел. Наслаждался их болью. Ты чувствуешь меня, Юниль, мой дар? Здесь отравлено им всё.

Я сглотнула.

«Смерть» — вот что я ощущала.