Книга Повелительница тьмы в офисе, страница 48 – Пальмира Керлис

Шуша вздрогнула на моих коленях. Хрипло дыша, издала болезненный утробный звук – нечто среднее между рыком и урчанием. Кажется, у нее несварение. Неизвестно, чем Яков питался и можно ли было его есть. Не хватало еще, чтобы из-за этого негодяя бедняжке поплохело.

Тем временем беда подкралась незаметно: рядом с нами очутилась девица с маленьким ребенком, чьи ручонки потянулись к Шуше. Я вскочила, в последний момент успев предотвратить их близкое знакомство.

— Малыш хочет погладить вашу собачку, – объяснила мне девица, как неразумной. – Она не кусается?

— Не-а, у нее нет зубов, – ответила я из прострации, в которой пребывала, – она засасывает насмерть.

— Знаете, это не очень оригинально, – возмутилась та, – пересказывать дурацкие анекдоты.

Шуша открыла пасть – в рамках приличий, слава тьме, – и выдала басовитую тираду из недр расстроенного желудка. По звуку напоминало динозавров, с ревом кинувшихся грызть рухнувший на них метеорит. Девица подхватила ребенка и ретировалась. Так-то. Нечего без спросу гладить чужих собачек.

Начинало темнеть, Шуша продолжала хрипеть и дергано мотать головой. Не зная, что предпринять, я сняла с нее кепочку, надеясь, что это хоть как-то поможет, и вызвала такси в нашу глушь. Куда еще ее везти? Не к ветеринару же… Вдруг она его тоже сожрет, а ей и так плохо. Если где и существуют специалисты по проводникам в изнанку мира, то в нашем паранормальном доме!

Всю дорогу водитель ворчал, что мне следовало вызывать зоотакси, и нервно косился на Шушу. Беспокоился, видимо, что ее стошнит. А уж я-то как по этому поводу беспокоилась… Заголовки в газетах тогда будут гораздо круче, чем мне недавно представлялось! Из машины я выскочила, едва заплатила за проезд, и пулей домчалась с Шушей под мышкой до двери Леонида Львовича. Дважды позвонила, потом трижды постучала. К счастью, он открыл быстро. Подслеповато прищурился, я выпалила:

— Помогите! Шуша проглотила Якова, но я этого не хотела…

— Ну и? – вопиюще равнодушно осведомился сосед. – Пусть выплюнет.

— А что, так можно?!

— Тьфу ты, ну ты… – Он покачал головой. – У проводников пасть – это портал. Все в нем зависает, покуда не растворится. Исторгнуть, пока не поздно. На пустырь с ней выйди. Нечего мебель пачкать.

Шуша зычно рыгнула, в животе у нее даже не заурчало, а забурлило. Леонид Львович поторопился закрыть дверь, будто боялся, что запачкает сейчас не только мебель, но и его. Я рванула во двор. Объятый вечерней темнотой, он выглядел пустынным и необыкновенно мрачным. Вроде бы пустырь находился за парковкой, и я понеслась туда, поглаживая Шушу и приговаривая:

— Будь хорошей девочкой, выплюнь бяку.

Хорошая девочка молчала, будто старательно растворяла дядю Якова, вовсе не собираясь его возвращать. В подсвеченном фонарями мраке выстроился ряд довольно музейных машин. Лишь одна выбивалась из общего ряда, и не только потому, что в данную минуту заканчивала в него вставать. Современная, блестящая, спортивная. Она припарковалась у выхода к пустырю, и вышел из нее тот, с кем я не рассчитывала увидеться столь скоро. Я так опешила, что встала столбом, забыв, куда и зачем направлялась. Виктор Варнавский спокойно окинул меня взглядом и кивнул:

— Эльвира… Ну конечно, где бы еще вы могли жить.

— Мы соседи?!