Книга Наследница хаоса. Энтропия, страница 43 – Пальмира Керлис

— Надеюсь, не та коллекция, что выставлена на витрине, — хмыкнула Гислейн. — Сеточное платье — это ужас. Слишком откровенное.

Ну и замечательно, что она так думает. Не хватало еще, чтобы на него покусилась. Я его и не отдам. Вцеплюсь зубами в подол!

— У нас есть и более сдержанные варианты, — сказала я вслух и повела их к вешалкам с пышными короткими платьями. — Вот, например. Красный шелк, ручная вышивка. Крой подчеркивает талию, многослойная юбка создает объем. На вечеринке будете в центре внимания.

Гислейн заинтересованно покосилась на платье. Лайза продолжала зубоскалить:

— Надо же, как ты заговорила. Прямо профессиональный консультант. Может, тебе и правда бросить академию?

— Примерять будете, лаэра Фаермор? — не отреагировала я.

Гислейн фыркнула, но платье взяла. И еще два — лавандовое с серебристым отливом и винное с глубоким вырезом на спине. Лайза и Даяна устроились на диванчике у примерочных, ими занялась Мариза — предложила чай, показывала аксессуары. Прежде, чем Гислейн засела в примерочной, я предусмотрительно проверила выбранные ею платья — все ли в порядке, нет ли пятен, не торчат ли нитки. Мариза заметила мой жест и одобрительно прищурилась.

Гислейн возилась долго. Слышно было, как шуршит ткань и скрипят вешалки. Наконец она высунулась из-за шторки — с возмущенным лицом.

— Это платье порвано! — заявила она, протягивая мне винное. — По шву разошлось. Это что за качество?

Я взяла его, развернула. Действительно, шов на боку разошелся — аккуратно, будто нитку поддели и потянули. Физиономия Гислейн выражала оскорбленную невинность, но в глазах плясали бесенята.

— Лаэра Фаермор, — сказала я громко, — перед тем, как вы зашли в примерочную, я проверила это платье при эре Маризе. Оно было в полном порядке.

— Да, все так. — Мариза шагнула ближе. — Все три платья были без изъянов.

Гислейн вспыхнула.

— Вы намекаете, что я сама его порвала⁈

— Я ни на что не намекаю, — ответила та ровно. — Но правила бутика таковы: если платье испорчено на примерке, покупательница должна его выкупить. Могу направить счет вашей семье.

Повисла пауза. Гислейн бессмысленно открывала и закрывала рот, Лайза и Даяна шушукались. Я ждала. Спорить с Маризой при свидетелях было ниже достоинства магички рода Фаермор. Устроить скандал — испортить репутацию. Смириться — потерять деньги.

Гислейн выбрала последнее.

— Не надо направлять счет, — процедила она. — Я выкуплю его сама. И беру второе — то, лавандовое.

— Прекрасный выбор, — выдала я широкую улыбку. — Платье вам очень идет. Лавандовый оттеняет цвет ваших волос.

Комплимент был искренним — платье действительно ей шло. Гислейн не нашлась с ответом, только поджала губы. Я выписала чеки, сняла метки, приняла деньги. Шестнадцать золотых монет — семь за испорченное, девять за новое. Гислейн расплатилась, не глядя на меня, схватила свертки и вылетела из бутика. Лайза и Даяна последовали за ней, не забыв напоследок одарить меня «комплиментами»:

— Работяга, — ввернула первая, — в следующий раз нагрудный значок не забудь нацепить.

— У Винтеров есть вакансии на водокачке, — добавила вторая, — можешь подать заявку.

Думают, работа меня унижает? Дурочки.

Едва колокольчик стих, Мариза выдохнула:

— Это же твои однокурсницы?

— Только одна. Две со старшего курса.