Книга Без права на побег, страница 231 – Елена Леонтович

Переместившись в своё поместье, затерянное среди свободных земель, Мортимер без спешки прошёл по галерее, освещённой мягким золотым светом магических ламп. Каменные стены отражали шаги гулким эхом, будто сам дом прислушивался к своему хозяину. В кабинете, пропитанном запахом кожи и чернил, царил идеальный порядок — ни одной лишней бумаги, ни одного открытого фолианта.

Он опустился в кресло у массивного стола и на мгновение прикрыл глаза. Через три часа начиналось заседание Визенгамота — тот самый момент, ради которого он и его союзники готовились не один месяц. Всё должно было решиться там, под сводами древнего зала, где вершилась судьба Британии и магических родов.

Мортимер невольно провёл ладонью по виску, вспоминая долгие недели изнурительных ритуалов, что позволили ему собрать и усвоить силу крестражей. Цена была высокой, но теперь он обладал ясным ви́дением своего будущего.

Он улыбнулся: решение принято. Главная битва за власть больше не будет происходить на улицах. Настоящая война начнётся за дубовыми дверями зала заседаний Визенгамота. И судьбу страны будут решать не заклинания, а слова, кровь и древние клятвы.

Мортимер Гонт встал, поправил манжету мантии и бросил взгляд на старинные часы.

Всё было готово. Игра вступала в решающую фазу.

Заседание Визенгамота началось с выступления нового члена — представителя, как казалось, давно прервавшегося рода Гонт. Ещё недавно фамилия эта вызывала у многих лишь презрительную усмешку: последние потомки семьи не отличались ни благородством, ни благоразумием. Старик Марволо, по слухам, промышлял сомнительными делами на Лютном переулке, а его потомки и вовсе растворились где-то на обочине магического общества.

Новый же глава рода, Мортимер Гонт, приходился Марволо внуком и, хотя тоже был замечен в не слишком почтенных занятиях, всё же выгодно отличался от своих предков. В нём ощущалась порода — выправка, холодная рассудительность, манера держаться, словно каждый жест мужчины был заранее выверен. И всё же для присутствующих в зале магов не было тайной, откуда взялся этот «воскресший» Гонт. В Британии, где родословные учитываются с такой же тщательностью, как артефакты в Гринготтсе, скрывать происхождение — занятие бессмысленное. Здесь любой знаток родовых линий знал то, о чём предпочитали не говорить вслух.

Высокий зал Визенгамота утопал в пурпурных и тёмно-синих драпировках; со стен и балконов мерцали магические светильники, отбрасывая зыбкие отблески на лица собравшихся. В воздухе стоял густой аромат старого пергамента и пыли древних чар. На возвышении, под символом Министерства магии, восседал Бартемиус Крауч.

Крауч, сухой, аккуратный с вечно поджатыми губами, старался не выделяться, хотя именно он совмещал две должности: главы Департамента магического правопорядка и временно исполняющего обязанности Верховного Чародея Визенгамота. Его фигура сейчас напоминала натянутую струну: всё в нём говорило о самоконтроле и внутреннем напряжении.

Собственно, именно из-за предстоящих выборов на этот пост и кипели в последнее время политические страсти. Сегодняшнее заседание было решающим — оно могло определить будущее всей магической Британии на десятилетия вперёд.

Нынешний исполняющий обязанности Верховного Чародея прекрасно осознавал шаткость своего положения. Бартемиус Крауч считался лидером так называемой нейтральной фракции Визенгамота — самой многочисленной, и самой рыхлой, зыбкой, как болото, неспособное долго давать кому-либо поддержку. Их симпатии были ветрены как политический флюгер, и Крауч понимал: любое неверное слово или шаг может стоить ему кресла и карьеры.