Книга Судьба, начертанная кровью, страница 187 – Даниэль Л. Дженсен

— Моя месть – мое дело, Огнерожденная, – произнес Бьорн. – Не бери ее в расчет.

Я скрипнула зубами. От этого стало только хуже. Я так хотела, чтобы существовал верный путь, и тогда, что бы ни случилось, я шла бы по нему без сожалений, но этой судьбы мне, казалось, вовек не видать.

Встревоженный ропот заставил меня снова обратить взгляд на вражеское войско. Люди Харальда выталкивали простых жителей Торне вперед, между Торой и сияющей стеной моей силы. Некоторые застывали, оцепеневшие от ужаса, но многие бросались к воротам, умоляя их впустить. Снорри коротко мотнул головой:

— Держать.

— Последний шанс окончить все миром! – крикнул Харальд. – Опускай щит и сдавайся, Фрея. Кончай все, пока никто не погиб.

— Это ловушка, – прорычал мне Снорри. – Как только снимешь защиту, он тебя схватит, а нас всех перебьет.

— Клянусь, Фрея, если ты спустишься, моя армия покинет эти берега!

Харальд прошел сквозь море острых кольев и остановился так близко, что мог коснуться сияющей стены. Так близко, что Харальда мог сразить любой лучник, но их сдерживало почтение к белой ткани в его руке. Ну, или то, что истинная угроза, в чьих ладонях трещали молнии, по-прежнему осталась слишком далеко.

— Спускайся, – повторил Харальд. – Сегодня можно обойтись и без бойни.

Меня трясло, виски взмокли, но внутри разливался холод. Каков ответ? Где верный путь? Что мне делать? Отвернувшись от матери, я обрекла ее на смерть. Могу я поступить так же с Гейром и Ингрид?

Нет.

Но тогда все те невинные, что кричат у ворот, умоляя их впустить, погибнут от молний Торы, как пала Бодиль. И сколько еще после них? Как долго я продержусь, пока не свалюсь от усталости? Потому что едва я дрогну, Тора пробьется сквозь стену, и все, конец.

Ты должна попытаться. Такова твоя суть.

Я резко мотнула головой и прокричала:

— Я – дочь Скаланда! Я лучше приму смерть в бою, чем покорюсь Нордланду!

Наши люди одобрительно взревели, а Харальд лишь брезгливо покачал головой.

— Если ты их убьешь, кровь на твоих руках! – заорала я ему в спину.

Конунг Харальд не удостоил меня ответом, только коротко кивнул, минуя Тору, и встал во главе армии, которая отступила чуть дальше по склону.

Дитя Тора взглянула мне прямо в глаза, и спустя удар сердца из ее рук вырвалась молния. Но целилась она не в людей, а в мою сияющую стену. Молния врезалась в нее и отскочила, разлетаясь десятками зубчатых дуг во все стороны. От грохота едва не лопнули барабанные перепонки, но даже он не смог заглушить крики снизу.

Я уставилась туда. По земле разметались распростертые тела, которых вместе с молнией Торы отшвырнула моя сила. Люди вскарабкивались на ноги и снова бросались к воротам, умоляя впустить их в убежище.

Тора вскинула руки. В мой щит ударил новый разряд, и бедолаг отбросило снова, еще яростнее. Я взвыла раненым зверем, глядя, как их раскидывает во все стороны, словно тряпичные куклы, и некоторые падают прямо в ров, на колья. Раскат грома был кратким спасением, ибо едва он смолк, тишину заполнили крики ужаса и муки.

— Не трогайте! – взвизгнула я. – Не трогайте стену! Не лезьте!

Часть людей вняли моим словам и отпрянули подальше. Другие же, то ли не услышав, то ли обезумев от страха, вновь ринулись к воротам.

Молния, сверкнув, отразилась от моей стены, рассыпалась дугами. И они, к моему ужасу, ударили по тем, кто отошел. Люди валились на землю, дымясь, а я заходилась беспомощным криком, ведь им негде было спастись. Нечем защититься, когда молнии раз за разом ломались о мои чары, а их вспыхивающие осколки неизменно находили себе жертв.