Книга Судьба, начертанная кровью, страница 167 – Даниэль Л. Дженсен

Я прикусила щеки, вспоминая, что еще совсем недавно слава была моей самой сокровенной мечтой. Я думала, слава эта станет наградой за мою покорность Снорри. Но теперь, когда я познала вкус настоящей битвы, прежняя мечта казалась кошмарным сном. Она и стала им буквально, ведь каждую ночь перед глазами вставала вереница погибших по моей вине.

— Скаланд набирает силу, и вскоре мы устремим взор на Нордланд! – провозгласил Снорри. – Он богат золотом и серебром, накопленным за годы в набегах. А нам давным-давно пора вернуть свое.

Мужчины согласно закивали, и Арме перевел взгляд на Бьорна:

— Кровь кипит, Огнерукий, при мысли о скорой мести за убийство матери? Когда ты ее свершишь, это будет достойно песни Стейнунн.

Бьорн склонил голову:

— Я долгие годы ждал расплаты.

Мужчины осклабились.

— В следующий раз увидимся на драккарах, когда пойдем через пролив и поставим Харальда на место.

— Отец верит, что мне предначертано сражаться бок о бок с Фреей, – произнес Бьорн. – Куда она, туда и я. Если это Нордланд, тем лучше.

— Мой ярл, – обратилась я к Снорри, вклинившись в беседу. – Я хотела бы поговорить со Стейнунн. У меня… у меня появились кое-какие мысли, которыми я желаю поделиться с ней для грядущей песни.

Снорри одобрительно кивнул:

— Приятно видеть, что ты примирилась со своей ролью.

Скупо кивнув в ответ, я поспешила оставить Бьорна развлекать ярлов пустой болтовней и подошла к Стейнунн, которая тихо переговаривалась с Ильвой. Стоящий рядом с матерью Лейф бросил на меня настороженный взгляд и опустил руку на заткнутый за пояс сакс. Я улыбнулась Лейфу, хоть и знала, что едва ли когда-нибудь заслужу расположение мальчишки, и тот в самом деле лишь сильнее нахмурился. Ильва за плечо отвела его назад.

— Иди, – приказала она. – Тебе давно пора в постель.

Младший сводный брат Бьорна явно хотел было возразить, но одного сурового взгляда матери хватило, чтобы он поспешил в дальний конец зала.

— Я не так легко прощаю твое поведение, как Снорри, девочка, – скрестив руки на груди, процедила Ильва. – Днями дуешься в подушку, а потом выходишь, сеешь раздор и сбегаешь с представления, что тебя чествует. Ты…

— Оно меня не чествовало, Ильва, оно должно было внушить людям страх, – перебила ее я. Вот почему я хочу поговорить со Стейнунн.

— Мои чары раскрывают лишь правду, – быстро произнесла скальд. – Если эта правда пугает, я не в силах ничего изменить.

— Однако в истории может кое-чего не хватать, – заметила я. – Некоего фрагмента, который добавит нужной глубины.

Повернувшись к Ильве, я добавила:

— Снорри желает через байки о воинской славе склонить ярлов принести ему клятву, да на здоровье. Но людям, которыми он будет править, нужно другое. Нечто… глубже. Конунг принимает клятву верности от своего народа, но сам взамен дает клятву их защищать. Люди должны это увидеть. Должны в это поверить, а песнь скальда – лучшее доказательство.

Ильва сощурилась:

— И что же ты добавишь, Фрея? Пока ты доказала лишь свое умение убивать.

Я вздрогнула:

— Тогда, быть может, Стейнунн лучше спеть не новые истории обо мне, а легенды о богине, даровавшей мне силу.

— Легенд немного, – заметила Стейнунн. – Их и так все знают. Достойная песнь должна нести новые сказания, способные разжечь сердца людей. Но на нашем веку нет никого, кто видел богиню или говорил с ней напрямую.