Книга Судьба, начертанная кровью, страница 100 – Даниэль Л. Дженсен

— Ярл Снорри. Или теперь уже конунг Снорри? – Харальд широко улыбнулся, хотя тепла в этой улыбке было мало. – Сколько лет, сколько зим. Я как раз беседовал с Бьорном. Нам его не хватает, мы бы многое отдали, чтобы вернуть его в Нордланд.

Меня пробрал озноб.

— Харальд. – Снорри встал рядом с Бьорном и, пропустив колкости мимо ушей, процедил: – Вижу, ты уже познакомился с моей новой женой.

Взгляд Харальда потемнел, и я поняла, что Снорри все-таки ответил на угрозу конунга. Если предсказание сбудется и Скаланд объединится под властью одного, мы не только сможем отражать набеги Нордланда, но и сами получим силу для набегов на них.

— Да. Фре-е-ея, – протянул Харальд без тени страха. – Красива и столь же грозна. Да принесет она тебе много детей, а также корону, мой старый друг.

Снорри скрестил руки на груди, сжав зубы.

— Отрадно, должно быть, наконец обрести деву щита из пророчества, и все же ходят слухи, что она обошлась тебе куда дороже, чем принесла пользы, – продолжал конунг. – На Хальсар напали, Гнут перебил часть людей, еще больше вы потеряли по дороге сюда. Я бы опасался, что истолковал слова Саги неверно.

— Мы здесь, чтобы принести жертву богам, – оборвал его Снорри. – А не для праздной болтовни с врагами.

— Враги – такое суровое слово. Особенно учитывая, что мы когда-то были друзьями.

— Когда-то, – ощерился Снорри. – А потом ты убил мою провидицу и украл у меня сына! Держал его при себе как трэлла!

На лице конунга промелькнула тень, но затем быстро вернулась прежняя улыбка.

— Как заложника, которого я растил, словно родного сына, в честь нашей дружбы, – поправил Харальд. – И что мне оставалось? Несмотря на мою невиновность, ты во всеуслышание винил меня в гибели Саги, чтобы заручиться поддержкой народа для набегов на мои берега. Не держи я Бьорна при себе, ты бы их осуществил. Ты устроил бы резню, и началась бы война.

— И война начнется. – Снорри придвинулся к конунгу почти нос к носу. – Ты больше не сможешь прикрываться моим сыном, Харальд. Скоро он выйдет против тебя на поле битвы, бок о бок с девой щита, и Нордланд истечет кровью, как истекал Скаланд все годы, что ты лишал его возможности обрести конунга. Пред ликами богов, – он яростно ткнул в сторону изваяний, – клянусь, так и будет!

Я прикусила щеки. Снорри не только жаждал стать нашим конунгом, но и собирался обратить Скаланд в орудие против человека, который якобы мешал ему воплотить предсказанную судьбу.

Сердце заколотилось, перед глазами замелькали образы драккаров, плывущих через пролив на войну с Нордландом, и меня одолевали смутные чувства. Отчасти я ликовала при мысли о том, чтобы нанести удар тому, кто разлучил Бьорна с семьей ради собственной выгоды. Однако я помнила рассказы Бьорна о доброте жителей Нордланда.

Я глянула на него искоса. Он смотрел не на спорящих, а в пол.

«Сделай что-нибудь! – требовала я мысленно. – Скажи хоть слово!»

Но Бьорн будто почти не замечал разгоревшейся перед ним перепалки.

Меня захлестнула ярость, я терпеть не могла видеть его таким – когда он сам не свой. В присутствии человека, который держал его в плену, Бьорн должен был рвать и метать, а он стоял неподвижно, опустив голову. И гнев развязал мне язык.

— Тот, кто прячется от битвы за спиной ребенка, – трус, который не достоин Вальхаллы. В смерти тебя заберет Хель, конунг.