Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 127 – Дарья Верескова

«Я переведу деньги на наш общий счёт через две недели, после зарплаты — половину штрафа и двести тысяч за последний месяц. Оплатим после четырнадцатого числа», — отправила я смс Оскару перед тем, как спуститься в метро.

Оскар прочёл сообщение почти сразу, но ничего не ответил. Это царапало и дёргало где-то внутри, заставляло нервничать. Мне постоянно казалось, что он не согласится с суммой или совсем откажется платить, хотя до этого у нас никогда не возникало финансовых споров.

Неужели мы не могли расстаться цивилизованно? Как и полагается двум образованным и в целом очень спокойным людям за тридцать.

— Входи, входи, дочка, только не упади, — мама выглядела намного лучше, немного набрала вес, и жуткий землистый цвет лица наконец прошёл. Исчез и тяжёлый запах изо рта, который сразу выдавал болезнь. — Чизуо на кухне, чай пьёт.

Я едва не споткнулась о коробки, которые почему-то снова заполонили прихожую. А ведь в прошлый раз, пока мама лежала в больнице, я выбросила кучу хлама, оставшегося от отца. Барахольщиком в семье всегда был именно он, но для мамы такой беспорядок стал нормой, и теперь, похоже, она сама начала всё накапливать.

Тётушка Чизуо, заметив меня, расплылась в улыбке и жестом пригласила сесть. Вообще-то, если немного освободить квартиру, сюда вполне поместился бы нормальный стол с удобными стульями, а не эти крохотные табуретки.

— Рэй! А ты и не написала что постриглась.

Ах да, они же ещё не видели меня с новой причёской.

— Не нравится? — улыбнулась я, сразу считав реакцию тёти.

— Ну почему же, дерзко, молодит даже. Но совсем не женственно, а мужчины любят девушек с длинными волосами, сама знаешь. Вот моя Фумиэ один раз подстриглась под каре в девятнадцать лет — так ужасно выглядела, что зареклась. На неё тогда ни один мужчина не смотрел. Но главное, чтобы Оскару нравилось.

Каре Фумиэ я отлично помнила, вот только, в отличие от кузины, я стриглась в хорошем и очень дорогом салоне, где меня научили правильно укладывать волосы. Мне самой очень нравилось моё отражение в зеркале. Да, это отличалось от типичной японской красоты, но мне просто надоело быть как все. Волосы отрастут.

— И что Оскар сказал, когда увидел твою причёску? — мама тоже подошла и заняла последнюю из трёх табуреток.

— Касательно Оскара… Мы расстались.

— И передай ему спасибо за то, что одолжил тебе денег, пока я болела. Без него я бы умерла, так и скажи ему… Что?

— Я говорю, мы расстались, мама, тётушка Чизуо, — я даже улыбнулась, чувствуя что делаю первый правильный шаг. — Так что до того, нравится Оскару моя причёска или нет, мне теперь нет никакого дела.

Наблюдать за ними было даже комично, обе застыли в почти одинаковой позе и начисто забыли про свой чай.

— Но как же так… — мама от растерянности едва подбирала слова. — Он бросил тебя? Что случилось, Рэй? Может, ещё можно что-то исправить? Поговорить, извиниться… Сгоряча и не такое бывает, я ведь с твоим отцом… Сколько раз сходилась и расходилась!

— Мы с Оскаром — это не ты и отец, мы почти ни разу не ссорились за все шесть лет, — отрезала я. — И нет, я уже съехала, теперь буду снимать жильё одна. Расстались мы… по взаимному согласию.

И вновь наступила тишина — на этот раз ещё более долгая. Мамины глаза взволнованно округлились, губы задрожали.