Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 112 – Дарья Верескова

— В душ, фигнёй заниматься, — пошутила я.

— Только это ненадолго, просто короткое облегчение, потом всё опять вернётся, — уже серьёзнее ответил Джин. — Особенно в первый раз.

— Да я уже поняла, — ответила я, чувствуя, как знакомый жар и энергия медленно возвращаются в тело. А потом повела головой в сторону душа: — Ты идёшь?

Джина не нужно было просить дважды… Я же сама приказала себе просто получать удовольствие и приходить в себя, справляясь с откатом — всё равно ничего уже не изменить. Когда я выйду из этого автодома, тогда и столкнусь с проблемами.

На работе и дома.

Откат закончился, на мой взгляд, довольно быстро — всего через три часа. Это для меня, а для Джина ещё раньше, но он не уходил. Наоборот, он кому-то позвонил, и в автодом, который сначала казался мне большим, но с двумя людьми внутри стал чувствоваться заметно теснее, принесли еду.

В основном мясо, но для меня тоже принесли тамагояки и пышные панкейки — нормальный завтрак.

Панкейки я не оценила — впервые за всё время мне безумно хотелось… мяса, точно так же как и Джину, и я съела, по-моему, не меньше него.

— Мне дают стабилизаторы, поэтому откат не такой сильный, хотя медикаментов я принимаю раз в десять больше, — объяснил Джин.

Время близилось к десяти часам утра. Мы сидели на диванчике совершенно обнажённые, постелив на него несколько полотенец. Просто потому, что… слишком много всего сегодня произошло на этом диванчике. И в душе.

Никто нас не тревожил — автодом всё так же стоял на территории храма, хотя сюда уже запустили жителей Токио. Снаружи дежурили несколько охранников, перекрывающих вход к машине, но охрана на территории храмов была обычным делом, и прохожие почти не обращали на них внимания.

Несмотря на свой вид, я не чувствовала стыда — я вообще теперь почти не ощущала его рядом с Джином. Все барьеры нормальности оказались сломаны. Он видел меня, наверное, во всех ракурсах, при полном свете, и делал с моим телом практически всё, что хотел, а я позволяла. Потому что сама хотела.

— Почему у них была такая реакция? У мистера Мидзутани? Они ожидали, что у меня случится сердечный приступ, — спросила я.

Джин задумался, на секунду взглянув на зашторенные окна.

— Я не знаю, что будет с тобой после сегодняшнего дня, — ответил он, наконец поворачиваясь ко мне. — Они очень строго относятся к вопросу доступа к воротам, ты нарушила практически все правила безопасности, которые сама же и подписывала.

Этот ответ задел меня, сильно, во рту даже появилась горечь.

Я волновалась за него, волновалась за его жизнь и хотела сделать его пребывание за воротами как можно более безопасным, но теперь, вместо ответа на вопрос, он решил напомнить, что меня, скорее всего, уволят.

Будто это означало, что теперь совсем не обязательно что-то объяснять, раз всё равно всё скоро закончится.

На самом деле мысль о том, что я могу потерять работу отдавала безумной паникой — поиск новой может занять до полугода, как я буду выживать в такой ситуации я не понимала. Наверняка Джин даже не понимает насколько страшна для меня даже мысль об этом — у него есть финансовая подушка, стабильность…

— Думаю, мне пора, — сглотнув, произнесла я, поднимаясь. — Можно я возьму твою одежду?

Моя собственная была слишком испорчена.