Книга Его Светлость, вы - мой краш тест, страница 11 – Любвизар

— Я просто… — Маша осеклась. Спорить было глупо. На мгновение её действительно обдало паническим холодом — не от великой любви к этому симулянту, а от ужаса остаться одной в чужом теле посреди чужого мира. — Ладно. Спугалась немного. Но только потому, что ты — единственный во всём этом гадюшнике, кто в курсе, что я не Анна.

Слово вылетело быстрее, чем она успела его взвесить. В комнате зависла тишина. Рагнар вглядывался в её лицо, и его ирония медленно уступала место глубокому, напряжённому изумлению.

— Что значит «не Анна»?

— То и значит, — выдохнула Маша, понимая, что юлить поздно. — Я проснулась в этом теле три дня назад. Где настоящая владелица и как я сюда попала — понятия не имею. Меня зовут Маша. Я инженер. И я пытаюсь сообразить, как выжить в этом бардаке.

Граф долго молчал, считывая её реакцию.

— А ведь ты не врёшь, — тихо произнёс он наконец. — У тебя даже голос другой. И интонации… Анна никогда так не разговаривала. Да и пахнешь ты иначе.

— Пахну я речной глиной и сухой соломой, — вздохнула Маша. — Но суть не в этом. Помощь мне твоя нужна, Рагнар. Кончай отлёживать бока.

Рагнар откинулся на подушки и горько ухмыльнулся:

— А я не отлёживаю. Я просто устал. Устал от того, что от меня вечно всем что-то нужно. А пока я «умираю» — ко мне никто не лезет.

— Отличный план, надежный как швейцарские часы, — хмыкнула Маша. — Поднимайся давай. Завтра будешь мне доски придерживать, пока я стропила латаю. Физический труд от депрессии отлично помогает.

— Ты серьезно предлагаешь графу работать на стройке?

— А чем тебе еще заняться? В потолок смотреть? Всё, отбой. И чтоб больше без этих спектаклей с «клинической смертью».

Она поднялась, но Рагнар успел перехватить её за запястье.

— Маша… А где она? Настоящая Анна?

— Без понятия, — честно ответила она, высвобождая руку. — И, если откровенно, мне всё равно. У меня тут замок валится, некогда расследования вести.

Выйдя в коридор, она прислонилась к холодной каменной стене. Сердце всё ещё отстукивало дробь. Признаться первому попавшемуся аристократу в подмене тела — идея безумная, но Рагнар, как ни странно, не побежал вызывать экзорцистов.

У дверей её встретил Геннадий. Гусь стоял, переминаясь с лапы на лапу, и осуждающе вытянул шею.

— Не шипи, бригадир, — шепнула ему Маша. — Переговоры прошли успешно. Завтра у нас пополнение в бригаде.

Гусь только клювом щелкнул, но пошагал за ней до самой спальни.

Утро началось с неожиданности. Выйдя во двор с ведром и шпателем, Маша застыла на крыльце.

У подножия лестницы стоял Рагнар. В простой льняной рубахе без шитья, заправленной в рабочие штаны, он щурился на яркое солнце и удивленно разглядывал собственную тень, будто вылез из склепа спустя пару столетий. Рядом чинно восседал Геннадий.

— Ого, — оценила Маша, спускаясь по ступеням. — Покойник изволил восстать?

— Вышел вот, — буркнул Рагнар, недоверчиво оглядывая гору глины и дубовые брусья. — И что теперь?

— Держи брус, — Маша всучила ему в руки тяжелую доску. — Ровно держи, не раскачивай. Сейчас нагель забивать буду.

Граф насупился, но дерево перехватил уверенно. Геннадий отрывисто гоготнул из лопухов, занося факт первого рабочего дня феодала в официальный протокол.

Граф продержался во дворе ровно двадцать минут. Маша засекала: сначала он подпирал брус одной рукой, потом переложил на другое плечо, а под конец начал тоскливо скашивать глаза в сторону открытых ворот. На третьем нагеле он просто выронил деревяху в траву и отступил на шаг, растирая затекшую шею.