Книга Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона, страница 124 – Любовь Песцова

Как раз перед тем, как он утащил меня в ванную комнату, я поставила её на стол и сейчас смотрела искоса, как на врага.

Так и хотелось предъявить этой сумке за то, что я снова в таком положении. И снова почти не контролирую себя.

Это она виновата, определённо!

— Лорд Роуд, держите себя в руках, — попросила я, собрав всю волю в кулак.

А это, нужно сказать, было непросто. Обстоятельства совсем не располагали.

Близость этого мужчины туманила разум, делая дыхание прерывистым и поверхностным. А все бабочки эти ненормальные.

У-у-у-у-у-у-у-у бесят! Тоже, наверное, бешенством болеют.

Иначе я не могла объяснить их слишком уж высокую активность. Пляшут там не хуже к-поп артистов.

— Не хочу, — почти мурлыкнул он мне в ухо. — Лучше я буду держать в руках тебя. Так мне больше нравится.

В качестве подтверждения он сжал пальцы на моей талии, а затем заскользил одной рукой вверх вдоль позвоночника.

Кожа моментально покрылась мурашками, а во рту пересохло.

— Ваше поведение неприемлемо, — сказала я дрожащим голосом.

Причём претензия звучала так фальшиво, что я сама себе бы не поверила.

Так что я не удивилась, услышав бархатистый слегка хриплый смех, от которого бросило в дрожь.

— Я ведь замужем, — решила напомнить я, выставив свой самый главный аргумент.

— О, поверь, я это помню.

— Тогда отпустите меня.

И вот зачем? Ну зачем я это сказала? Не хочу ведь, чтобы он отпускал.

Наоборот, хочется прильнуть к нему ещё ближе, вцепиться в широкие плечи, сорвать рубашку, пройтись пальчиками по обнажённой коже, всё же пересчитав все кубики пресса. А потом повторить весь этот путь губами.

От избытка эмоций начала кружиться голова. И очень хотелось обрести твёрдую опору. Например, на его груди… или бёдрах.

— Что ж, если ты так просишь…

Тем не менее он не отодвинулся ни на миллиметр. Зарылся пальцами в волосы на затылке, чуть оттянув. Так, чтобы я запрокинула голову, открывая шею.

Губы сразу же оказались в опасной близости от нежной кожи. Совсем невесомо коснулись жилки, которая выдавала мой учащённый пульс.

— Но с одним условием, — продолжил он.

— Каким?

Голос сел и сейчас казался почти чужим. Таким низким он, кажется, ещё никогда не был.

— Ты должна честно ответить мне на один вопрос.

Если он сейчас спросит, а точно ли я замужем, я начну колоться, как сухое полено.

Мне кажется, я сейчас и мать родную сдам как стеклотару. Ладно, её я и так сдам, без дополнительных стимулов. На эту кукушку грех не настучать во все инстанции.

— Какой?

Кажется, мой лексикон внезапно оскудел. Печально, конечно, но поделать я со своим внезапным слабоумием ничего не могла.

Руки Натаниэля заставляли забыть даже о том, как меня зовут.

Совсем невесомые и почти пуританские прикосновения в его исполнении становились самой чувственной лаской.

И я могла только представлять, что будет, если он позволит себе хотя бы немного больше.

— Ты не должна врать, иначе уговор отменяется, — ещё раз предупредил меня Натаниэль.

— Хорошо, — согласилась я. — Задавайте уже свой вопрос. Я отвечу и буду свободна.

Он отодвинулся буквально на несколько сантиметров. Так, чтобы я могла видеть его лицо. Изучать каждую открытую чёрточку.

— Тебе понравилось со мной целоваться?

Я ожидала любого вопроса, кроме этого.

Сначала воздух просто застрял в горле, а потом по коже пробежала новая волна мурашек.